Бесчувственный наследник - Мишель Хёрд
— Не для меня. — Он все еще выглядит так, будто готов кого-то убить. — Ноа, — шепчу я. Когда его взгляд встречается с моим, я продолжаю: — Это ничего не значило. Это была ошибка.
Он делает глубокий вдох и, потянувшись к моей руке, переплетает наши пальцы.
— Он был единственным?
Я пристально всматриваюсь в его лицо и, осознав, что он хочет знать, была ли я верна своей любви к нему, улыбаюсь. — Когда я влюбилась в тебя, с моими свиданиями было покончено. Да, я флиртовала, но ни один парень не мог сравниться с тобой.
Мой ответ вызывает у него довольную улыбку, а затем он спрашивает:
— Ты мастурбируешь?
Мои брови взлетают вверх, я чувствую, как щеки заливает румянец, но все равно киваю и поддразниваю его: — Тебя может травмировать знание того, в скольких фантазиях ты снялся в главной роли.
— Да? — бормочет Ноа, кладя руку мне на затылок. Он притягивает меня ближе, его губы едва касаются моих. — Я хочу увидеть твои игрушки.
Я заливаюсь смехом. — Ты на них опираешься.
Он слегка отстраняется, на его лице появляется дерзкая ухмылка. — На подушки?
Я киваю.
— Серьезно? — Он придвигается еще ближе, его зубы слегка прикусывают мою нижнюю губу, посылая волну покалывания по всему телу. — Ты трешься об них?
Я киваю, не отрываясь от его губ. Его язык скользит по моему рту, и пока я открываюсь ему навстречу, он шепчет:
— О чем ты фантазируешь?
Я проникаю языком в его рот, подаваясь телом вперед. Обвиваю его шею руками и сажусь на него верхом. Чувствуя, как сильно он меня хочет, я начинаю дрожать.
— Я могу показать тебе, — стонаю я в его губы, сгорая от нужды в нем.
Руки Ноа ложатся на мои бедра. Его глаза пригвождают меня к месту; я вижу, как он борется с желанием отдать мне контроль, а затем он шепчет:
— Ты представляла меня голым?
От его вопроса жар приливает к низу живота. Я делаю глубокий вдох и киваю. В его глазах темнеет страсть, пальцы впиваются в мою кожу.
— Покажи мне, как сильно ты хотела мой член внутри себя.
Святые. Угодники.
Никакие фантазии не могли подготовить меня к реальности.
Я сползаю с кровати и, ухватившись за трусики, стягиваю их. Затем хватаюсь за простыню и сдергиваю ее с Ноа, обнажая его твердый член. И очень кстати, что я сняла белье — оно бы просто вспыхнуло от одного вида его тела.
Абсолютное совершенство.
Мой взгляд встречается с его.
— Мне можно делать все, что угодно?
Он кивает.
Я снова забираюсь на него, и в ту секунду, когда я касаюсь его твердой плоти, по телу пробегает восхитительная дрожь. Я обхватываю его лицо ладонями и, наклонившись, целую его. Пока мой язык скользит в его рту, ладони спускаются ниже, впитывая ощущение его мускулистой груди. Можно поклясться, что этот мужчина высечен из гранита — сплошные твердые рельефы и изгибы.
Мои бедра начинают вращаться, я прижимаюсь и трусь о него. Ноа кладет руку мне на затылок и, наклонив голову, перехватывает контроль над поцелуем. Все быстро превращается в горячее, порочное безумие, заставляя меня тереться о него еще сильнее. Его вторая рука впивается в мою ягодицу, пальцы буквально обжигают кожу.
Внезапно он рычит:
— Надеюсь, эта фантазия включает в себя проникновение, иначе нам придется поработать над твоим воображением.
— Терпение, — шепчу я ему в губы.
НОА
Терпение — это не то качество, которым я обладаю, когда она седлает меня так, словно это отточенный навык. Она не должна быть настолько хороша при ее-то отсутствии опыта.
Эта мысль заставляет меня прервать поцелуй и спросить:
— Откуда ты научилась делать это так хорошо?
Она продолжает медленно и чертовски сексуально скользить по мне.
— Многие... — ее зубы прикусывают мою нижнюю губу, — многие ночи фантазий.
— Как часто? — шиплю я, когда она задевает меня бедрами.
— По-разному, — мурлычет она. Ее глаза встречаются с моими, темные от желания. — Если ты делал что-то, что мне нравилось, я выжимала из той подушки все. Если ты меня злил, подушка летела в угол комнаты.
Ее ответ заставляет меня усмехнуться.
— Но потом всегда был «секс после ссоры».
Она сильно надавливает на меня, ее бедра начинают двигаться быстрее, вырывая у меня выдох: — Да?
— Да, — стонет она. Она берет мои руки и кладет их на свою грудь. Терпеть не могу, что на ней все еще эта футболка. Накрыв мои ладони своими, она заставляет меня сжать ее. Мои пальцы впиваются в ткань, я сминаю ее грудь, пока в вырезе не показывается глубокая ложбинка. Я оттягиваю ворот вниз, под грудь, выталкивая ее наверх.
— Я хочу трахнуть тебя между грудей, — рычу я, и от этой мысли мой член дергается под ней.
— Ноа, — всхлипывает она, и мне стоит огромных усилий не перехватить инициативу.
Карла ерзает на мне, ее движения становятся рваными, а тело напрягается. Завороженный, я смотрю, как ее губы приоткрываются, а глаза закрываются. Она издает придыхательный стон:
— Ах... Боже, я сейчас... — Ее голова откидывается назад, тело содрогается от нахлынувшего оргазма. — Да... Черт, Ноа.
Все точь-в-точь как тогда, когда ей пришлось симулировать на игре в «страшный понг». Как только ее глаза открываются и фокусируются на мне, я рычу:
— Ты больше никогда не будешь делать это на спор.
Она кивает и начинает спускаться ниже. Мой взгляд прикован к ней. Ее рука обхватывает основание моего члена, и в тот момент, когда она забирает меня в свой мокрый жар, я понимаю, что долго не продержусь. Я запускаю пальцы в ее волосы, сжимая шелковистые пряди, пока ее рот доводит меня до безумия.
Сжав ее волосы крепче, я начинаю толкаться ей в рот, выдавливая сквозь зубы:
— Сожми крепче. Я хочу чувствовать твои ногти.
Она усиливает хватку, грозя выжать из меня оргазм прямо сейчас. Ее зубы задевают чувствительную головку, и когда она втягивает меня так сильно, что ее щеки вваливаются, а глаза поднимаются к моим, дикое наслаждение вырывает у меня рык. Тело сводит судорогой, когда я кончаю ей в рот.
Как только она проглатывает последнюю каплю, я рывком притягиваю ее к себе и впиваюсь в ее губы.
