Просто останься - Юлия Юрьевна Бузакина
Любимов беспокойно посматривает на меня.
— Ян, ты как? В порядке?
Я перевожу на него невидящий взгляд.
— Я — отец?! Боже мой, у меня есть сын?! С ума сойти! — Хватаю Любимова за грудки. — Я — отец, Витя! Я — папа Марка!
— Дай пять! — ухмыляется тот.
Первый шок проходит, и мое лицо освещает счастливая улыбка.
— Все, едем в больницу! — Хлопаю его по плечу.
…Машина Любимова несется по дороге, а я в сотый раз перечитываю заключение эксперта. Мысли беспорядочно скачут по кругу. Я не знаю, как лучше поступить, чтобы не оттолкнуть от себя Катю. Предположим, я поеду к ней, поставляю ее перед фактом. Она согласится, что я отец, под давлением даст разрешение на общение с Марком. Но ведь я не получу таким способом обратно свою семью! А я хочу, чтобы мы с Катей снова были вместе.
К сожалению, сам по себе факт моего отцовства ничего не изменит, если Катя не захочет пойти мне навстречу.
Машина заезжает на парковку перед больницей. Я вижу белую «Тойоту» матери, и настроение мгновенно портится.
— Витя, пусть пока информация о моем сыне останется в тайне. — Серьезно смотрю на адвоката. — Будем действовать осторожно, ладно?
— Обижаешь! — хмурится тот, впивается взглядом в роскошный бампер матушкиного авто и фыркает. — Кажется, у тебя гости? Может, ну ее, эту больницу? Поедем в какой-нибудь ресторанчик, закажем шашлык, отметим твое новое звание?
Я вздыхаю: предложение Вити, конечно, соблазнительно, но я не могу уехать, не поговорив с матерью.
— Прости, — качаю отрицательно головой. — Но чем скорее я поговорю с родственниками, тем будет лучше для всех.
— Ты скажешь матери про сына?
— Ни за что! Но о свадьбе поговорить надо.
Любимов морщится так, будто только что откусил лимон.
— Чую, лютый скандал неизбежен. Ладно, я пойду с тобой. Вдруг там и прокурор тоже? При мне он будет вести себя скромно.
Я приподнимаю бровь.
— Это еще почему?
— Я теперь знаю парочку его грязных тайн, — многозначительно посматривает на меня адвокат. — Давай поговорим с твоей неуемной матушкой, и айда в ресторан!
— Мне кажется, тебе не стоит вмешиваться в это дело. Еще пострадаешь ни за что? — Я прячу документ в свою кожаную сумочку и открываю дверцу.
— Ерунда! — отмахивается адвокат.
Все же Любимов — потрясающий персонаж! Воскресенье — выходной день, заняться ему нечем, поэтому он увязывается за мной.
В холле больницы шумно: кто-то привез пациента, кому-то надо поставить капельницу.
Из боковой двери выходит Утесов. Он с главврачом Ольгой Ермаковой, та что-то усиленно ему втирает. Ольге пятьдесят два, но она прекрасно выглядит: строгая, подтянутая, всегда уверенная в себе. С Ермаковой мы прекрасно ладим.
Я киваю ей в знак приветствия, а сам мысленно закатываю глаза. Нет, никогда не смогу простить Утесова за то, что он отказался помочь моему сыну!
— Ян Васильевич, к вам там гости пришли. — Оторвавшись от беседы, Утесов многозначительно улыбается. — Мать вас обыскалась. И невеста с ней приехала. Как вы их терпите? Я бы не выдержал!
Я не отвечаю. Любимов тоже сосредоточенно молчит.
— Ян, нам с тобой надо поговорить. — Ермакова доверительно касается моей руки. — Наедине. Когда разгонишь цирк из нашей ординаторской, пожалуйста, загляни в мой кабинет.
Слова про цирк в ординаторской заставляют меня насторожиться.
— Ольга Сергеевна, дайте мне десять минут, и я в вашем распоряжении, — убеждаю ее.
— Я буду ждать. Ради разговора с тобой я приехала в свой выходной. Надеюсь, оценишь.
Она многозначительно смотрит на меня.
— Увидимся, — киваю я.
Мы с Любимовым идем вперед по холлу, и я распахиваю дверь ординаторской.
А там и правда устроили цирк. Все в сборе: моя мамочка вместе с Соней, будущая теща тоже здесь. Хозяйничают, будто это и не ординаторская вовсе, а они у себя дома.
На столе стоит большой поднос с кофе и сладостями.
Рядом лежит стопка скатертей разных оттенков на предстоящее торжество.
Парочка дежурных медсестер вместе с Соней просматривают каталог свадебных платьев, оживленно обсуждают фасоны.
Еще две мои коллеги пытаются пообедать за вторым столом. Само собой, на диване устроили свалку различных свадебных атрибутов: здесь белые мужские рубашки, несколько видов галстуков, запонки и даже пара мужских костюмов в чехлах.
На моих историях болезней стоят несколько коробок с обувью. Пара белых туфель грозится прорвать острым каблуком тонкую бумагу.
Витя тихо присвистывает, и я понимаю, что свадебный салон внезапно переместился в нашу скромную ординаторскую, подчеркнув неуважение ко мне и всем моим коллегам.
— Ян, свет очей моих! Наконец-то ты пришел! — Мать отставляет в сторону чашку с недопитым кофе, и конечно же, эта чашка оставляет круглый коричневый след на очередной бумажке — из тех, что я оставил, когда уезжал с Любимовым.
Глава 24. Ян
Меня накрывает ярость. Нет, я в курсе маминой манеры вести себя пренебрежительно, но сейчас ее безнаказанность переходит все границы! Это не просто неуважение ко мне — это неуважение ко всем врачам, которые приходят в ординаторскую, чтобы отдохнуть или заполнить документы! Увы, для Дианы Бестужевой все сотрудники больницы — пустое место, ведь они не работают в ее чудесном центре!
Я холодно смотрю на мать.
— Для чего вы устроили барахолку на рабочем месте?
Она жестко усмехается.
— Как — для чего?! Мы с Сонечкой решили помочь тебе наконец вернуться в роль жениха и привезли все сюда, — поясняет мне. — Ты ведь у нас такой ответственный работник, да, Ян? Даже перед увольнением не можешь позволить себе подумать о семье. Одни бумажки на уме!
Соня отрывается от свадебного каталога и виновато улыбается. Молчит.
Я обвожу изумленным взором помещение и чувствую, что сатанею.
Перевожу взгляд на невесту.
— Соня, давай выйдем в холл. Нам с тобой надо серьезно поговорить, — указываю ей на дверь.
— А зачем вам в холл? — внезапно активируется моя будущая теща и закрывает Соню своей пышной юбкой, как наседка цыпленка. — Говори здесь, Ян! У нас друг от друга секретов нет.
И тогда я наступаю на нее.
— Разве я не сказал, что свадьбы не будет? Может, сообщить об этом по телефону было плохой идеей, но факт остается фактом: мы с Соней расстались.
Моя мать холодеет. В одно мгновение приторность слетает с ее лица, и она впивается в меня ледяным взглядом.
— Ян, мне кажется, ты кое-что плохо
