Важнее слов - Миа Шеридан
– Не сомневаюсь. А что ты тут делаешь? Ты что, не знаешь, что маленьким девочкам не стоит гулять одним ночью по железной дороге?
Я сделала шаг вперед, рассматривая граффити, оставленные на стенах вагона. На ближайшей ко мне стене тоже было что-то написано, и я наклонилась это прочитать.
– Лучше не надо, – сказал мальчик. Я обернулась к нему и уставилась вопросительно. – Это точно не для детей.
Он вздернул бровь. Не для детей? Как будто он сам их уже не прочел. Ну-ну.
Я прокашлялась и решила все же последовать его совету. По крайней мере, сейчас. Я догадалась, что там были какие-то ругательства. Я вернусь сюда позже одна и все прочитаю. Может быть, даже что-нибудь запомню и заучу, потому что… а чего бы и нет?
– Ты сам не то чтобы выглядишь старше меня, – заметила я. По правде говоря, я не была уверена. Спроси меня, я бы сказала, что он учится в средней школе, но что-то в выражении его лица – может, все из-за его глаз – делало его старше.
– Ну, я парень, я знаю, как себя защитить.
Я посмотрела на его лицо в синяках и подумала, что как минимум от одного человека он защититься не смог.
– Хм. Так сколько тебе лет?
Он угрюмо посмотрел на меня, как будто не мог решить, отвечать ему или нет.
– Двенадцать.
– А мне одиннадцать с половиной. – Я улыбнулась. – Меня зовут Джессика Кресвелл.
Я присела на колени и сложила руки.
Он всматривался в меня какое-то время, словно не зная, что обо мне думать. Я посмотрела в сторону, прикусив губу. Внезапно я почувствовала себя очень уязвимой. Я знала, что я не самая милая девочка на свете. И волосы, и глаза у меня были все одного и того же скучного светло-карего цвета. На носу и на щеках у меня была россыпь веснушек, от которых я пыталась избавиться, натирая их лимонным соком (конечно же, это не помогало). А еще я была ужасно тощей, без слез не взглянешь. Девочки из моей французской школы для всяких пижонов постоянно напоминали мне про мои угловатые коленки и не упускали возможности указать на глупый вихор, который постоянно выбивался из моих волос. Я укладывала его с помощью маминого геля для волос, но он не поддавался и вскоре снова объявлялся, словно какой-то гребень. Без шансов.
– Что ты тут делаешь, Джессика Кресвелл?
Я уселась напротив него, опершись на стену, и подобрала колени, чтобы было удобней.
– Я типа потерялась. Но я уже поняла, где я. Знаю, как попасть домой.
– Тогда туда тебе и следует направиться. Домой.
Я сжала губы, помрачнев от одной идеи идти домой.
Он сощурился, посмотрев на меня. От этого мне снова стало не по себе.
– Тебе что, не нравится твой дом, Джесси?
Джесси. Сердце забилось сильнее, стоило мне услышать, как этот красивый мальчик так мило обращается ко мне. Джесси – так меня еще никто не называл. Мне понравилось.
– Мне… наверное, не очень. Мои родители часто дерутся.
Не знаю, почему я рассказала об этом, тем более незнакомцу, но этот вагон и этот разговор… были такие нереальные, словно все это был сон, словно это моя фантазия понемногу сбывалась. Словно бы то, что будет тут сказано, тут и останется.
Он снова вздохнул, глядя куда-то мимо меня.
– Да уж, – сказал он, словно бы все понимал.
Я спросила было, не дерутся ли и его родители тоже, но он кивком указал на мою книгу, которую я положила рядом с собой.
– Это что такое?
– «Король Артур и рыцари Круглого стола».
Он наклонил голову:
– Тебе что, нравятся сказки, Джесси?
Я медленно кивнула в ответ. Я подумала о своих родителях, о том, как мама постоянно таскала нас с собой по мотелям и ресторанам или к папе на работу, когда он там задерживался, – и везде мы заставали его вместе с его подружками. Мой младший брат был еще совсем маленьким, и каждый раз при виде отца у него загорались глаза и он громко и радостно говорил: «Привет, папочка!» Тогда папа морщился, а его подружка, пораженная, как-то сжималась, а мне хотелось умереть со стыда. Затем моя мама начинала рыдать и закатывала истерику. Иногда отец возвращался домой с нами вместе, но чаще он захлопывал перед нами дверь, уезжал или уходил, оставляя нас одних.
Теперь Джонни было девять, и он достаточно все понимал, чтобы так же, как и я, сгорать со стыда, когда вскрывалась очередная интрижка папы.
Моя мама всегда рыдала и стенала, а папа давал все новые обещания, которым никто не верил. Даже он сам, думала я. В такие моменты Джонни и я просто старались слиться с фоном.
Сказки помогали мне поверить, что не все мужчины такие же, как мой папа. Сказки помогали мне попасть в мир, в котором принцы никогда не врали и не изменяли, а принцессы были сильными и храбрыми.
– Да, нравятся. Сказки, приключения. Однажды я отправлюсь в такое путешествие, какого еще никто не совершал. Я буду жить в Париже, у меня будет парень-француз, он будет писать мне самые прекрасные любовные письма, а я буду целыми днями есть французский шоколад.
– Спорю, ты тогда станешь толстой.
– Может, – я пожала плечами, – может, если захочу.
Мальчик слегка усмехнулся, и от этого у меня в животе запорхали бабочки. Когда он улыбался, то становился еще красивее. Хотя, глядя на него теперь, я видела, что одежда у него была поношенная, толстовка была ему маловата, а подошва одного ботинка готова была отойти. Очевидно, он был из бедной семьи, и, поняв это, я еще больше прониклась к нему нежностью.
– Ты не сказал, как тебя зовут, – заметила я, перебираясь к нему поближе.
Он пристально посмотрел на меня, но потом пожал плечами:
– Каллен.
– Кельвин?
– Нет же, Каллен. К-А-Л-Л-Е-Н.
Я повторила вслед за ним, и мне понравилось, как звучит его имя.
– Каллен, – я остановилась. – Ты что, ввязался в драку? – спросила я, переводя взгляд с его рассеченной губы на покрасневший глаз.
– Верно.
– Так с кем ты подрался?
Он на мгновение отвел взгляд, а затем снова посмотрел на меня.
– Просто с хулиганом.
Я медленно кивнула.
– Ох. Я надеюсь, теперь-то ты будешь держаться от него подальше.
Каллен то ли усмехнулся, то ли просто выдохнул.
– Нет, Джесси. У меня не выйдет держаться от него подальше. Но ничего страшного, синяки меня не заботят.
Я нахмурилась, потому что не могла понять,
