Одержимы - Оля Перчик
Показав сестре язык, я отправилась в направлении умывальника.
О душе или ванне в нашем доме можно было только мечтать. Мы и не подозревали, что люди живут иначе. Над старенькой раковиной висел обшарпанный умывальник, где вся семья совершала утренний ритуал и мыла посуду.
— Маша, — мама кивнула в сторону пустых вёдер, — сгоняешь за молоком и воды в баню принесёшь.
— Окей, только растопите её пораньше, мы в клуб идём с девчонками.
— А у отца отпросилась? — Мама бросила взгляд в сторону зала..
Ну вот, началось. Когда дело касалось моих развлечений, мама всегда перекладывала ответственность на отца. "Моя хата с краю — я ничего не знаю".
К счастью, мой отец — сама доброта. За всю жизнь я не слышала от него ни единого грубого слова. Он излучал оптимизм, даже когда на душе скреблись кошки. И никогда мне ни в чём не отказывал.
Я обняла папу. Он лежал на диване, увлечённо наблюдая за героями своих любимых фильмов о войне. В старом зеркале напротив отражались наши лица, и я невольно залюбовалась сходством. Кудрявые чёрные волосы, торчащие во все стороны, глаза-пуговки и белоснежная кожа. От мамы мне достались разве что пухлые губы да скверный характер.
— Папулечка…
— Слушаю, — отозвался папа, не отрываясь от экрана.
— Мы сегодня в клуб собрались с девчонками, отмечаем окончание школы и все такое.
— Деньги нужны? На тумбочке лежат. И много не пей.
— Пап, да я вообще не пью, ты же знаешь.
И это была чистая правда. Мои ровесники уже вовсю экспериментировали с алкоголем, но мне это совершенно было неинтересно.
— Так, ты меня пускаешь?
— Конечно! Я бы и сам с вами пошёл, да твоя мать, боюсь, не оценит.
Мы рассмеялись, и я, схватив со стола оладушки и пустую банку, вылетела на улицу.
Летом в нашей деревне было невероятно хорошо. Кругом лес, деревья, птицы… Идеальная жизнь для пенсионеров. Именно такой была моя установка. Я устала от этого колхоза и мечтала о цивилизации. Считала дни до переезда. Жителей было немного, все друг друга знали.
Забрав молоко у маминой подруги, я решила навестить свою лучшую подругу — Катю. Мы были совершенно разными, и, возможно, если бы не деревня, наша дружба давно бы сошла на нет. Но нас связывала школа, а теперь и университет — мы собирались поступать на один факультет.
Я подошла к дому подруги. У них, конечно, всё было шикарно и со вкусом. Огромный двухэтажный дом — единственный в нашей деревне, украшенный затейливой резьбой, а дорожка к нему была выложена из камня.
— Катя! — заорала я возле забора. Зайти на территорию было равносильно самоубийству. Где-то там, в зарослях сада, рыскала злобная собака. — Кааааатя! — ещё раз крикну, и точно охрипну.
Вдруг я услышала смех подруги, она вылетела из дома, а за ней… парень. Он показался мне до боли знакомым, хотя такого красавчика я бы точно не забыла. Загорелое тело, кубики пресса, высокий рост, копна выгоревших на солнце волос.
"Он точно не местный", — промелькнуло в голове. Почему я так решила? Всё просто — наши парни предпочитали ходить бритыми наголо.
Парень гнался за моей подругой, поливая её из водяного пистолета. Катя визжала и неслась прямо ко мне.
— Лёха, не надо, перестань, вода… холодная!
Мой мир замер. Она сказала: "Лёха"? Неужели это ботан? Тот очкастый мальчишка, который ходил за мной по пятам? Когда он успел приехать?
— Спаси, подруга, от этого маньяка!
Катя спряталась за моей спиной. Я подняла глаза на парня. Его улыбка тут же исчезла. Он остановился и посмотрел на меня своими зелёными, обжигающими глазами. Я почувствовала, как краска заливает лицо. Выдержать этот взгляд оказалось пыткой; голова невольно опустилась вниз.
— Какие люди, — с презрением в голосе произнёс юноша. — Потрепала тебя жизнь, деревня.
Что он несёт? Почему я молчу, как школьница у доски? Куда подевался мой словарный запас?
— Эй, не начинайте опять ругаться!
Лёха слегка усмехнулся, швырнул водяной пистолет в траву и направился к дому.
Всё остальное время, пока Катя болтала, я пропускала мимо ушей. В голове пульсировали лишь две фразы: "Деревня" и "Потрепала тебя жизнь".
— Так что, в клубе сегодня будет жарко, да, подруга?
Катя тряхнула меня за плечи.
— Эй, ты чего молчишь?
— Я… о чём ты? — наконец-то мысли начали потихоньку собираться в кучу. Я стала возвращаться в реальность.
— Я говорю, Стас из армии вернулся. Ты его видела?
— Нет… — равнодушно пробормотала я.
Мы расстались со Стасом около двух лет назад. Причина банальна — измены. Этот парень не пропускал ни одной юбки.
— Может, вы помиритесь? Он изменился, говорят, остепенился, — девушка достала из кармана жвачку. — У брата стащила, он коробками эту гадость жуёт.
— Лёха когда приехал? — Я присела на лавочку, пытаясь хоть как-то унять бешеное сердцебиение.
— Вчера, его родители сплавили к нам на перевоспитание. Сказали, что город на него плохо влияет. Не знаю, как бабуля с ним справится. Он же теперь не маленький послушный мальчик.
— То есть он будет жить у бабушки?
— А фиг его знает.
Разговор с Катей не клеился. Мне не хотелось говорить ни с кем. Что-то тревожило меня, сжимало изнутри. Нужно было бежать отсюда, возвращаться домой. Соврала, что жутко болит голова, и поспешно попрощалась.
Ноги стали ватными, перед глазами стояло его лицо.
"Как он смеет обзывать меня «деревней»? Что за ухмылки в мой адрес?"
Я не считала себя писаной красавицей, но издеваться над собой не позволю. Мне прекрасно известны свои сильные стороны. Сегодня, в клубе, он ещё вспомнит, по кому слюни пускал.
Сделав все дела по дому, я залезла в шкаф. Перерыв кучу вещей, решила надеть платье, которое максимально выгодно подчёркивает мою фигуру.
— Маша, там к тебе пришли! — крикнула мама.
"Ага, не выдержал, ботан. Опять будет всё лето на лавочке сидеть под моими окнами".
С лучезарной улыбкой я выбежала на крыльцо. Навстречу мне стояла Жанна. Ещё одна лучшая подруга.
В отличие от Кати, с Жанной мы стали общаться сравнительно недавно. Но она мне стала намного ближе. Её семья переехала в деревню в прошлом году. Жили они рядом с домом Лёхиной бабушки, по соседству. В Жанне отчётливо прослеживались восточные корни. Она была очень красивой девушкой: длинные густые волосы, точёная фигура, идеальные черты лица. Плюс ко всему прочему, Жанна умела себя подать, знала себе цену. Эта
