Одержимы - Оля Перчик
Лёха остановился. Казалось, он ничуть не удивлён, увидев меня.
— Что тебе?
Дождь лил как из ведра, но меня это не смущало. За несколько секунд одежда промокла и облепила тело. На миг мне показалось, что он даже "жадно" смотрит на меня. Если в такой темноте можно было что-то разглядеть.
— Отвали от моей лучшей подруги, это раз и второе... — я не успела договорить. Лёха схватил меня за руку и затащил под дерево, где я стояла пять минут назад.
— Что второе? — спросил он.
Теперь я отчётливо видела его лицо. Чувствовала запах одеколона и сигарет. Нужно было взять себя в руки, а для этого — держаться подальше от всего этого.
— Ещё раз оскорбишь меня и тебе будет плохо — Я слегка отодвинулась.
— Да ну? И в чем я не прав? — парень усмехнулся. Посмотри на себя. Что за вульгарный вид? Эти безвкусные туфли, макияж. У нас в Москве уже лет пять такое не носят, только девушки лёгкого поведения.
— Ну и вали в свою Москву, че припёрся, — обиженно пробурчала я. Никогда мне не доводилось чувствовать себя такой униженной.
От его слов ярость закипела во мне.
— Я бы с радостью, да отец сюда меня притащил.
— Вы там все придурки.
Не успела я договорить, как ботан снова приблизился ко мне.
— Ты вся дрожишь, — тихо прошептал он мне, снова притянув к себе.
Это была чистая правда. Не знаю, от чего больше: от того, что мне безумно холодно, так как плащ остался в клубе, или от его близости.
— Вы, деревенские девки, тащитесь по московским, как ты назвала нас?
— При… дурки...
Леха потянулся ко мне губами. Нас раздело от поцелуя пару сантиметров. Я как послушная игрушка, полностью одурманенная его чарами и забыв про свою гордость приоткрыла рот, в надежде, что он меня поцелует.
Но парень лишь играл. Он отпрянул от меня и засмеялся.
— Это не ты, ты не таким был, — я впервые спокойно посмотрела ему в глаза. — Где тот мальчик, который носил мне цветы, который дарил куклы…
— Ты же всегда любила плохих парней, что не так-то, дорогуша? — перебил он меня и отпустил.
Дождь стал стихать, и можно было выбраться из-под дерева. Я отошла от парня на приличное расстояние. Он остался стоять на месте.
— Хороший я или плохой, тебя волновать не должно. Как и мои отношения с Жанной.
— А вот тут ты ошибаешься! Она моя лучшая подруга, и я не позволю тебе запудрить ей мозги.
Я развернулась и, ускоряя шаг, пошла прочь. Рядом с ним мысли путались. Мне нужно было научиться себя контролировать. К тому же, щёки предательски покраснели. Это уж слишком.
— Эй! Слышь! — Лёха свистнул мне вслед.
Я обернулась.
— За тобой должок, деревня.
— Что за бред ты несёшь, какой ещё должок? — не поняла я.
— За то, что вывел тебя из клуба, когда вырубило свет.
Часть 4 «Ещё люблю»
Я вернулась домой, и, к счастью, все мои уже спали.
Решив не смывать косметику, дабы не нарушить их сон, я юркнула в свою уютную пижаму и нырнула под одеяло. Но сон, не спешил приходить. В голове вихрем кружились мысли. И, думаю, несложно догадаться, что терзало моё воображение? Конечно же, Лёха и Жанна.
"Интересно, они целовались? — ревность, словно змея, сжимала сердце. — Он ведь не может её любить… Просто играет с ней. Да, точно. А вдруг нет? А вдруг она и впрямь ему нравится?" Меня погрузило в сон.
…Тук… Тук…
Я проснулась от глухого стука, доносившегося с улицы.
"Что за идиот решил рубить дрова в девять утра?!"
Поднялась. Решение не смывать косметику оказалось катастрофическим. Глаза нещадно зудели. Словно слепой крот, я пробралась на кухню и, блаженно жмурясь, стала смывать с лица остатки вчерашней "красоты".
— Так, я суп сварила, думаю, вам с отцом на два дня хватит, — ворчала мама, набрасывая на плечи плащ и хватая сумку.
— Мам, можно я Стёпу возьму? — Даша протягивала руки к огромной мягкой игрушке-собаке.
Она уже стояла в ветровке и яркой жёлтой шапочке.
— Никаких игрушек! И так сумка неподъёмная! — отрезала мать.
Сестрёнка надула губы.
— А вы куда-то едете? — зевая, спросила я и вдруг замерла. В окне маячила причина моего раннего пробуждения — Лёха. Он рубил дрова. Видимо, ему тоже не спалось, или он, как и я, всю ночь о чём-то размышлял? Или о ком? Правда, была одна небольшая деталь: его торс был обнажён. И это выглядело до неприличия соблазнительно. Фигура у парня — глаз не оторвать.
— О, я смотрю, к бабе Тамаре внук приехал, — мама заметила, куда был устремлён мой взгляд. — Маша, этот парень…
— Ага, — кивнула я, не в силах оторваться от завораживающего зрелища.
— Он городской, — продолжала наставлять меня мать, — детство — это одно, а сейчас вы взрослые, и нужно думать головой. Связываться с ним — опасно. Для таких избалованных москвичей деревенская девушка — просто развлечение. На одну ночь.
— На одну ночь… — прошептала я, словно заворожённая, любуясь игрой мышц на его спине.
"Хотя бы на минутку прикоснуться…"
— Ау! — мама, словно громом, разорвала мои грёзы.
— Да слышу я, мам, — проворчала я и села за стол.
— Вот и славно. Ну… до завтра, — она взяла сестрёнку за руку, а та, успев скорчить мне рожицу, поплелась следом.
— А вы куда?
Я проводила их до крыльца, взяв на себя непосильную ношу — сумку, пока мать обувала дочку.
— Я же тебе говорила на днях! Ты меня совсем не слушаешь!
— Да нет… что-то припоминаю, — слукавила я.
— В город сейчас поедем. В городскую больницу. Даша завтра в 8:00 к окулисту записана. А раз так рано, то переночуем у знакомой.
Мама глубоко вздохнула, застегнув последнюю пряжку на туфельке сестры, и выпрямилась.
— Ты остаёшься с отцом. Всё, давай, — сказала она, обняв меня на прощание, и направилась к воротам.
— Ура! — вырвалось у меня, но тут же исправилась: — Ой, то есть, буду очень скучать, особенно по мелкой!
— Охотно верю, дома прибер… ой, уже автобус подошёл! Всем пока!
И они побежали к остановке. Наконец-то! Хоть денёк никто не будет орать, ныть и врываться ко мне без стука.
— Папочка, свобода! — прокричала я и, как безумная, запрыгала на кровати.
Мой ликующий смех прервали нежданные гости — отец Жанны. Он стоял на улице и звал отца. Они работали вместе, правда, отец Жанны занимал должность повыше. У них завязался какой-то разговор, в который я не стала вникать, да и
