После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
Не понимаю, достигает ли цели моя наигранная веселость, но вроде Самвел чуть успокаивается и стонет через сомкнутые зубы.
А мне предстоит еще самое сложное.
И грязное.
И мерзкое.
Оборачиваюсь к Татьяне и говорю негромко:
— Сейчас пойдешь за монтажным поясом, поняла?
Она сперва срывается с места, а потом недоуменно на меня смотрит.
Я отворачиваюсь.
— Слушай, Самвел Артурович, ты я вижу мужик опытный, нормальный, — сам себя презираю за то, что собираюсь сказать, но, черт… Судьба Татьяны мне как-то дороже…
— Ты же знаешь, что будет — комиссия, уголовка и прочая дрянь.
Самвел Артурович опытный мужик, это да — даже не смотря на боль напрягается и фокусирует на мне взгляд.
— И че? — хрипит.
— Ты за ТБ расписан?
Задумывается.
Потом негромко ругается нецензурно.
— А корка есть на допуск?
Ругательство повторяется, а потом неуверенно:
— Должна быть у моего тбшника.
— Татьяна, — не оборачиваясь командую я, — тащи пояс и журнал инструктажа. Самвел Артурович, ты ж понимаешь, что никто не виноват и это несчастный случай?
Наступает момент истины.
Я знаю, что веду себя как полный моральный урод, заставляя человека подписать, фактически, отказ от претензий.
Но, черт, и Татьяна не виновата, что он не обеспечил нормальные условия на объекте. Она сейчас вообще крайней выходит во всей этой ситуации!
Самвел Артурович сжимает губы и надувается — значит все не пройдет легко.
— Давай, Артурыч, не ерепенься. С лечением поможем, компенсацию оформим — слово даю.
Тут из стопора выходит Татьяна:
— Андрей, что происходит? Ты на что его уговариваешь? — а в ее голосе такое… такое подозрение, будто я преступник и прошу взять вину на себя.
А я, между прочим, ради нее тут стараюсь.
Самвел переводит взгляд с меня на нее, а потом обратно на меня.
— Прекрати тут свои махинации устраивать, — строго говорит она. — Делать будем все как положено. Сейчас приедет скорая и…
Я может и не самый порядочный человек на свете, но очень хочу отгородить Татьяну от крайне негативных последствий.
Даже ценой своей совести.
Даже если она меня будет потом считать мерзавцем. Ха, будто сейчас как-то по-другому, так что я тут ничего не теряю.
Вскакиваю на ноги и оказываюсь вплотную к ней.
И…
На мгновение замираю. Все отходит на второй план: весь мир заслоняют ее огромные, влажные глаза… И дурманящий аромат врывается в ноздри вытесняя воздух…
С огромным трудом беру себя в руки и сдавлено шепчу:
— Понимаешь, ты сейчас крайняя за происшествие при проведении работ. Последствия за это… суд, в общем определит последствия, ясно? Это вообще не шутки…
Татьяна бледнеет еще сильнее, а ее огромные и чертовски красивые глаза становятся еще больше.
Изогнутая бровь слегка дергается.
— Я готова нести ответственность, — твердо отвечает она.
Ну что за женщина.
— Ты ни в чем не виновата, ясно? Ты тут вообще… заменяешь человека, верно?
Она слегка кивает, но все еще тверда в своем решении.
Приходится идти ва-банк.
Придвигаюсь ближе и рычу на нее:
— А ну быстро принесла пояс и журнал! Делай, что говорю — последствия я беру на себя.
Вижу открывает рот, чтобы в очередной раз возразить.
Свожу сурово брови, вкладываю во взгляд все что могу суровое и властное и ору:
— Бе-егом!
Она отшатывается… разворачивается и идет в сторону вагончиков.
Фух, ну хоть сейчас послушалась.
Слава Богу.
Теперь решить вопрос с Самвелом Артуровичем, который надулся как огромная жаба и день, можно считать, я отработал не зря.
Оглядываюсь на него — не стонет, просто лежит бледный и вспотевший от боли. Но по хитрому взгляду его я понимаю, весь вопрос будет только в сумме.
Ну и денек! А вечером еще выпускной у Лены! Кажется, что этот момент никогда не наступит и этот сумасшедший день не кончится.
Выдыхаю и присаживаюсь к раненому — договариваться.
Глава 21
Андрей
По мере того, как я обсуждаю с предприимчивым Мардояном размер компенсации, ему, кажется, даже становится лучше: стоны не такие сильные, но более жалобные, в глазах поблескивает совсем не боль, а что-то другое — хищное и даже плотоядное.
Мне становится немного страшно находится с ним наедине — а ну как накинется на меня?
Но все заканчивается хорошо: Мардоян остается спокойно лежать, удовлетворенный размером компенсации, я — сижу возле него и смотрю на Татьяну.
Она выглядит просто супер.
Это нужно признать. Я обязан это признать.
Не каждый мужик смог бы сохранять такое самообладание в критической ситуации.
Каждое ее движение собранное и четкое — она приносит необходимые документы и инвентарь. Без лишней суеты, без истерики и напускного самобичевания.
Делает то, что я ей говорю. И это хорошо. Это правильно.
Не зря мы были в браке столько лет — ведь подходим друг другу идеально.
Потом встречает скорую и обеспечивает транспортировку упитанного подрядчика в карету.
Когда скорая выезжает с территории, и сирена медленно стихает вдали, мы смотрим друг на друга.
Солнце еще только приближается к зениту, а я бы уже предпочел свалить домой и взять со собой чего-нибудь холодненького.
Татьяна словно читает мои мысли.
— Раз ты все с Самвелом Артуровичем утряс, вот ты и держишь на контроле его самочувствие.
Я даже рот не успеваю открыть, как она продолжает тоном не терпящим возражений:
— Сейчас езжай в больницу, адрес я тебе скину, и удостоверься, что все в порядке…
Усмехаюсь:
— А потом тебе звякнуть — доложить?
Татьяна не поддерживает мой шутливый тон:
— Сама тебе позвоню. Или лучше напишу — у меня встреча и совещание скоро. Мне не до тебя будет.
Разворачивается. И хорошо — не увидит моей разочарованной морды.
Мне не до тебя — звучит неприятно, и задевает меня неожиданно очень глубоко.
Смотрю, как она удаляется, топая по щебню: высокая, стройная — за год похудела и подтянулась заметно, строгая юбка-карандаш упруго обтягивает бедра…
Каждая деталь образа — аккуратная и стильная.
— Воронцов, слюни подбери, — командую сам себе и быстрым шагом бегу догонять ее.
И дальше профессиональный долг разводит нас с Татьяной по разные стороны.
И мой день превращается в унылую серую суматоху.
От повышенной влажности и жары я просто дурею, но мотаюсь по городу: сначала в больницу к Мардояну, потом обратно в офис.
Закапываюсь в бумагах и делах, хватаясь то за одно, то за другое.
Просто места себе не нахожу от странного нарастающего волнения.
И это логично. И никак не связано с Татьяной. Ну, разве что, косвенно.
У Лены сегодня выпускной.
Вот причина моего трепетного
