Шрамы Анатомии - Николь Алфрин
Когда разговор наконец сходит на нет, Оливия вмешивается и объясняет отцу, что я просто подвёз её и хочу забрать кое-что для занятий. Попрощавшись с ним, я следую за ней наверх, в её комнату.
Комната оказывается почти такой, какой я её и представлял. Аккуратная, светлая: белые стены, белая мебель и нежно-голубое покрывало на кровати, в тон её рюкзаку.
Она бросает рюкзак к подножию кровати, подходит к большой книжной полке и начинает водить пальцами по корешкам книг.
— Где-то здесь… — бормочет она.
Я подхожу к её столу: в одном углу аккуратной стопкой сложены учебники, в другом стоит лампа. На стене над столом прикреплены фотографии с семьёй, с друзьями. Я невольно улыбаюсь.
— Нашла! — слышу её голос. Я оборачиваюсь и вижу, как она поднимается с пола и вытаскивает книгу с нижней полки. Быстро пролистав страницы, она протягивает мне лабораторный журнал. — Надеюсь, тебя не смутит, что там всё подчёркнуто.
— Да нормально. Спасибо, Зяблик, — говорю я, пролистывая страницы и замечая, как много там разноцветных выделений. Прижав книгу к боку, оглядываю комнату ещё раз. — Классная комната.
Она слегка краснеет.
— Спасибо.
— Гораздо чище, чем моя.
Она тихо смеётся, отрицать тут нечего.
— Похоже, мой папа тобой прям проникся, — замечает она с маленькой, почти застенчивой улыбкой.
— Да уж, — выдыхаю со смешком. — Кстати, извини за весь этот футбольный монолог.
Она пожимает плечом.
— Всё нормально. Дома у него не так много возможностей поговорить о спорте, мы с мамой в этом не особо разбираемся.
— У тебя нет братьев или сестёр? — спрашиваю просто из любопытства.
— Нет, — отвечает она и садится на край кровати. — Только я, сама с собой. А ты?
Я осторожно присаживаюсь рядом, следя за её реакцией, мало ли, нарушаю личное пространство. Но она и не думает отодвигаться.
— То же самое. Единственный ребёнок.
— А, так у тебя тоже абонемент в клуб одиночек, — подшучивает она.
— Да всё не так уж плохо. — Я усмехаюсь. — Иногда мне даже кажется, что так лучше, — признаюсь честно, хотя на самом деле просто не уверен, что выдержал бы, если бы у моей матери появился ещё один ребёнок и ей пришлось бы снова прогонять его через тот ад, через который прошёл я.
В дверь, она уже открыта, раздаётся мягкий стук, и мы оба поднимаем головы. На пороге стоит её отец.
— Эй, Бронкс, как смотришь на то, чтобы остаться на ужин? — спрашивает он с той самой убеждающей, воодушевлённой интонацией. — Я как раз делаю свою фирменную лазанью.
— Не хочу навязываться, — говорю вежливо.
— Ерунда, — отмахивается её отец.
Я бросаю взгляд на Оливию, пытаясь уловить хоть намёк на протест, но снова ничего.
Она встречает мой взгляд и мягко улыбается:
— Лазанья правда очень вкусная.
— Ладно, уговорили, — сдаюсь я. От домашнего ужина и от возможности провести время с Оливией вне класса я отказаться точно не могу.
Мы с Оливией спускаемся на кухню, чтобы помочь с ужином. Честно говоря, я даже не помню, когда в последний раз помогал на кухне или ел что-то домашнее.
Без четверти шесть лазанья уже стоит на столе, а Оливия раскладывает последние приборы, когда вдруг открывается дверь из гаража. Влетает невысокая светловолосая женщина.
— Простите, что опоздала, — выдыхает она, оставляя вещи у двери и подходя к Стэну, чтобы встать на цыпочки и чмокнуть его в щёку. — Здесь потрясающе пахнет, милый.
— Лазанья только из духовки, — сообщает он ей с тёплой улыбкой.
— Идеально. — Она улыбается и оглядывает столовую, замечает меня — на лице вспыхивает лёгкое замешательство. — Ой, здравствуй.
— Мам, — подаёт голос Оливия. — Это Бронкс, мой одноклассник. Он ужинает с нами.
— Вот как, замечательно. — Её мама сразу оживляется. — Очень приятно познакомиться. Я Моника, — представляется она дружелюбно.
— Мне тоже, — отвечаю.
Она переводит взгляд на Оливию, и в её глазах вспыхивает тревога.
— Оливия, ты же должна была встретиться с Корой? — спрашивает она, глядя на часы.
— Мам, сегодня понедельник, — без выражения говорит Оливия, хотя в глазах у неё играет смешок.
— Ох, боже мой… — качает головой Моника. — Прости, у меня голова… — она устало машет рукой над собой. — Точно, сегодня понедельник. — Она смеётся. — Прошу простить мой перепутанный мозг.
После того как её мама привела себя в порядок, мы все сели за ужин. Лазаньи оказалось настолько вкусной, что я даже взял добавку. Я остался после еды, помог Оливии помыть посуду и потом ещё посидел с ними в гостиной.
Уехал только после половины десятого, удивляясь, как приятно было просто сидеть и смотреть с ними местные новости, чего я не делал вечность. Я уже и не помню, когда в последний раз чувствовал себя в настоящем доме, наслаждаясь чьей-то компанией.
У них так тепло и уютно, и в их семейном общении нет ничего показного. Они не играют роль, не пытаются кого-то впечатлить. Они просто искренние, простые, хорошие люди. И, чёрт, как же хорошо было хоть ненадолго стать частью этого.
За свою жизнь я побывал во множестве «домов». Выпускники приёмных семей понимают: тебя перекидывают с одного места на другое, никто не хочет оставлять тебя надолго. Наверное, это в какой-то степени была и моя вина. Я был злым, неприятным ребёнком, с которым было нелегко. Я слишком зациклился на ярости из-за того, что настоящей матери на меня плевать, чтобы замечать, что другие пытались мне дать. И всё равно, когда им выпадала возможность, они от меня избавлялись, и ни одно из тех мест так и не стало настоящим домом. Всё всегда выглядело немного постановочно.
— Было приятно познакомиться, — говорю я родителям Оливии, подойдя к входной двери. — Спасибо, что пригласили на ужин.
— Да пустяки, — улыбается её мама и идёт ко мне, раскинув руки, затем крепко обнимает. — Приходи в любое время, правда.
Я на секунду замираю, не привыкший к таким объятиям. Не то чтобы я этого ждал… но, наверное, должен был, учитывая, какие они добрые.
— Спасибо, — повторяю, заставляя себя ответить на объятие.
— Было приятно познакомиться, — говорит её отец, пожимая мою руку и похлопывая по плечу.
— Взаимно.
Я смотрю на Оливию и она улыбается.
— Я тебя провожу.
Попрощавшись с её родителями ещё раз, я не забываю прихватить лабораторный мануал и вместе с Оливией выхожу на улицу. Она провожает меня к пикапу Чейза, стоящему в подъездной дорожке. Я облокачиваюсь на капот, поворачиваясь к ней.
— Спасибо за сегодняшний вечер.
— Да не за что. Надеюсь, мои родители не
