Шрамы Анатомии - Николь Алфрин

были слишком навязчивыми, — говорит она и слегка морщится.

Я смеюсь:

— Да что ты, они были замечательные. И лазанья тоже.

— Рада, что тебе понравилось. Папа очень гордится своим рецептом.

— И правильно делает, — отвечаю я.

Между нами повисает короткая, но приятная тишина, и я вдруг понимаю, что совсем не хочу уезжать.

— Надеюсь, твоя мама всерьёз сказала насчёт того, что я могу приходить в любое время, — произношу после паузы.

На её губах появляется мягкая улыбка.

— В любое время

Я улыбаюсь в ответ, отталкиваюсь от капота. Засовываю руки в карманы и несколько раз провожу носком ботинка по бетону её подъездной дорожки, прежде чем медленно, задом наперёд, подойти к водительской двери.

— Увидимся завтра.

— Увидимся, — подтверждает она.

Я забираюсь в машину, завожу двигатель, и, нехотя, сдаю назад, выезжая из её двора.

Глава 8

Остатки

Я направляюсь к зданию естественных наук на нашу лекцию по анатомии почти за двадцать минут до начала, просто чтобы успеть занять место рядом с Оливией. Я знаю, что Крысёныш приложит все усилия, чтобы прийти раньше меня и перехватить моё место. Поэтому я с облегчением вижу, что, когда вхожу в просторную аудиторию, там почти никого нет, всего несколько человек.

Я сажусь на то же место, что и в прошлый раз, удобно устраиваясь в кресле в ожидании того момента, когда Оливия войдёт в дверь. И не проходит и пяти минут, как через большие двустворчатые двери заходят Оливия и Делайла, обе тихонько хихикая над чем-то своим.

— Привет, Зяблик, — улыбаюсь я, отодвигая для неё стул.

— Привет, — отвечает она с тёплой улыбкой, благодарно кивает и стягивает с плеч рюкзак.

Когда обе, и Оливия, и Делайла, садятся, Делайла наклоняется через столешницу и смотрит прямо на меня:

— Слышала, у Оливии вчера объявился другой водитель, — произносит она, глаза блестят от любопытства.

— Ага. Не мог же я оставить её сидеть три часа в библиотеке, задыхаясь со скуки, — поддеваю я.

— Значит, вы вчера отлично провели время? — продолжает Делайла, голос нарочито многозначительный, а в глазах пляшут озорные искорки.

— Делайла, — строго произносит Оливия, бросая на подругу предупреждающий взгляд. Тот, что, впрочем, вообще не производит на Делайлу впечатления.

Я тихо смеюсь:

— Да, её отец готовит убийственно вкусную лазанью.

Оливия благодарно улыбается. Как будто благодаря, что я не воспринял поддразнивания неправильно.

— Подожди, — встревает Крысёныш, остановившись на полпути, пока выдвигает свой стул. — Вы вчера тусили вместе?

— Да. Я отвёз её домой и остался на ужин, — спокойно отвечаю я, изо всех сил держась, чтобы не выдать самодовольного оттенка.

Он сверкает на меня взглядом, а потом резко поворачивается к Оливии:

— Я мог отвезти тебя вчера. Почему ты мне не написала? — спрашивает он слишком резко, отчего мои кулаки сами собой сжимаются. Кто он вообще такой?

Оливия пожимает плечами:

— Бронкс был рядом и предложил первым.

Его маленькие крысиные глазки сужаются до щёлок. Видно, ответ ему совершенно не нравится.

— Почему ты её не отвезла? — огрызается он на Делайлу уже с обвиняющим тоном.

Ни капли не впечатлённая, но слегка раздражённая, Делайла поворачивается к нему с пустым, утомлённым выражением:

— У меня внезапно появилось дело, — отвечает она уклончиво, чем только сильнее его заводит.

— В следующий раз, если тебя нужно подвезти — звони мне, — говорит он Оливии, но это звучит как приказ, а не просьба.

Я небрежно закидываю руку на спинку стула Оливии. Пусть у этого типа взорвётся мозг, раз уж он ведёт себя как жутко собственнический придурок.

— Она может звонить кому угодно, — бросаю я спокойно, хотя внутри меня всё кипит, раздражение пульсирует в крови.

Этот пацан уже сидит у меня в печени. Я понимаю, что он, скорее всего, по уши втрескался в Оливию, но это не даёт ему права вести себя так, словно она его собственность. Разве что он её парень… Хотя я даже не рассматривал такую возможность. Но судя по тому, как они общаются, это крайне маловероятно. Да даже если бы и был, она всё равно вольна делать всё, что захочет.

Оливия благодарно бросает на меня быстрый взгляд, а Крысёныш лишь зло фыркает, так и не найдя приличного ответа, после чего плюхается на стул по другую сторону от Делайлы.

И тут ножки пустого стула рядом со мной громко скрипят, царапая пол. Я поворачиваю голову, и в поле зрения мелькают чёрные, как смоль, волосы: длинные, гладкие, переливающиеся, которые хозяйка эффектно отбрасывает за загорелое обнажённое плечо. Вслед за этим — хищная улыбка и сочащиеся жаром зелёные глаза, которые я узнаю мгновенно.

— Привет, Бронкс, — пропевает Адрианна ядовито-сладким, нарочито флиртующим голоском, а вся её свита рассаживается рядом, занимая ряд.

— Адрианна, — коротко отвечаю я, чувствуя, как поднимается новая волна раздражения.

— Эти места свободны, да? — спрашивает она, улыбаясь так, будто у неё нож за спиной.

Я не успеваю что-то сказать, как профессор уже заходит в аудиторию, включает проектор и сразу начинает лекцию.

Минут через десять чувствую, как чья-то рука опускается мне на правое колено. Моё тело невольно напрягается. Я резко поворачиваюсь, успевая увидеть лишь её профиль. Адрианна спокойно делает пометки, изображая невинность, но по едва заметной дрожи губ я понимаю: она давится от желания улыбнуться шире.

Я решаю проглотить это, не устраивать сцену. До тех пор, пока её рука не начинает скользить выше.

Я резко роняю ручку и незаметно ловлю её запястье под столом, пресекая движение. Снова вскидываю взгляд на неё и опять вижу только идеальный профиль и подчеркнуто деловое выражение лица. Но теперь она уже даже не пытается скрыть ухмылку.

Наклоняюсь к ней, мои губы почти касаются её уха:

— Тебе лучше перестать это делать прямо сейчас, — тихо предупреждаю, и она лишь шире улыбается, принимая угрозу за приглашение к игре.

Минуту спустя, уверившись, что она угомонилась, я медленно отпускаю её запястье, поднимаю ручку и торопливо записываю пропущенные слайды. Не проходит и минуты, как её рука резко скользит от середины моего бедра вниз и хватает меня через джинсы.

Я чувствую, как меня прошибает током. Я чуть не взлетаю со стула, привлекая несколько удивлённых взглядов.

Неловко закашляв, пытаюсь замаскировать реакцию, и тут же перехватываю её запястье, грубо отодвигая руку, стараясь при этом не производить ещё большего шума, чем уже произвёл.

Я бросаю взгляд на Оливию. Но она уже смотрит на меня. Брови сведены, голова чуть наклонена набок, и немой вопрос стоит в глазах.

Я натягиваю вымученную улыбку.

— Всё нормально, — шепчу, чтобы её успокоить. — Просто…