Ты не сказала о сыне - Юлия Юрьевна Бузакина
К полудню я быстро переодеваюсь в спортивный костюм и устремляюсь через длинный коридор к выходу.
Ярик уже возле машины. Он в джинсах и короткой черной куртке поверх черного свитера. Царев тоже тут. Он в спортивках, как и я.
Старый автомобиль срывается с места. Поляков жмет на газ. Ему хочется поскорее забрать ценный подарок, который так нужен госпиталю. Царев что-то подпевает себе под нос. Я молчу.
Я стараюсь не смотреть по сторонам. После ночной атаки сильно пострадал не только госпиталь.
В районе, где находится госпиталь, нет прежних ориентиров. Только чернеют разбитые взрывами ракет многоэтажки и обгоревшие машины.
И как будто насмешка — яркое весеннее солнце.
— Надо же, солнышко вышло, — Царев улыбается, как ребёнок.
А я хмурюсь.
— Тепло нам не на руку, — произношу угрюмо.
— А то, — Поляков согласно кивает и сосредотачивается на дороге. Гонит машину вперед. У нас одна цель на всех — успеть вывезти лекарства со склада до того, как объявят новую ракетную опасность. Спасти тех, кого ещё можно.
…Вот и склад.
Заведующий аптечным складом фармацевт встречает нас у входа. Молча манит внутрь.
Мы, врачи, идем за ним следом.
В багажник легковушки грузим коробки с лекарствами и перевязочными материалами, в которых отчаянно нуждается госпиталь. Как удивительно иногда оборачивается жизнь — где-то не хватает элементарного, а где-то целый склад брошенных медикаментов.
Сирены начинают выть внезапно. Это происходит, когда мы находимся на дороге. Вокруг ни единого места, чтобы спрятаться.
Я напряженно смотрю по сторонам. Царев бледнеет. Поляков жмет на газ. Выжимает из старой служебной машины максимальную скорость.
— Ну, же, не подведи, родная! — цедит сквозь зубы.
В небе показывается несколько вражеских беспилотников.
Пульс зашкаливает. Мы переглядываемся. Готовимся к худшему, а потом Поляков резко сворачивает к заброшенному ангару.
Меня подбрасывает на сиденье. Я бьюсь плечом о дверцу, но даже не замечаю боли.
Мы глушим мотор и покидаем машину. Устремляемся к покосившейся железной двери.
Прячемся внутри здания. Надеемся, что пронесет.
— Привет, — слышится тихий детский голос.
Он настолько нереален в этом заброшенном месте, что мы втроем застываем от изумления.
Посреди темного коридора стоит девочка. Ей на вид лет десять.
Ярик склоняется к ней.
— Ты здесь давно? — задает вопрос.
— Три дня.
— Одна?
— С мамой.
— А мама где?
— Лежит…
Мы переглядываемся.
— Показывай.
— Царев, ты останешься здесь. Следи за машиной.
— Так точно, — бурчит огромный Царев.
Мы с Яриком идем по коридору вслед за девочкой.
Находим ее мать без сознания.
— Пить, — хрипит она пересохшими губами.
Я кидаюсь к ней. Осматриваю.
— Потерпи, родная. Здесь воды нет, — приговариваю, пытаясь сохранить самообладание.
— Черт, — ругается Ярик. — Нужна операционная. Инструменты. Без переливания крови не обойтись. А мы можем не добраться до госпиталя.
В его глазах плещется отчаяние. Я отвожу взгляд. Можем не добраться, это факт.
На миг взгляды встречаются.
— Надо добраться, — произношу твердо. — У нас полная машина медикаментов. Мы просто обязаны добраться. Этих двоих возьмем с собой.
Ярик вздыхает. Крестится. Читает шепотом молитву, а я просто стою рядом, опустив руки. Пока сохраняется беспилотная опасность, мы бессильны.
— Они улетели, — слышится рядом тонкий голосок той самой девочки.
Мы переглядываемся. Детская способность бесстрашно проникать повсюду уникальна.
… Нам везет — дорога снова свободна. Пусть не на долго, но этого достаточно, чтобы перенести раненую женщину в машину и успеть добраться до госпиталя.
На пороге нас встречает медсестра Наталья. Смотрит на меня растерянно.
— Андрей Викторович! Там комиссия прибыла. Вас требуют.
— Меня? — Я удивляюсь. — Я им зачем? В момент атаки меня здесь не было…
Наталья пожимает плечами.
— Один из членов комиссии — Денис Иванович Романов. Он хочет видеть вас лично.
Я замираю. Прочищаю горло.
— Вот оно что. Понятно.
И устремляюсь внутрь.
Глава 13
Малинин
Денис Иванович Романов — важный человек из Москвы. Он является отцом Тамары Романовой, с которой у меня в молодости был роман, и с которой я имел неосторожность снова связаться на конференции.
Вчера в госпитале была связь. Я попытался объяснить Тамаре, что его предложение на конференции оказалось ошибкой, но она меня не услышала. Вместо того, чтобы спокойно принять отказ, она грозилась связями своего отца.
Впрочем, с Денисом Ивановичем у нас всегда была взаимная неприязнь. Я никогда не дотягивал до уровня семейства Романовых. Если мерить реальность меркой Романовых, и сейчас не дотягиваю.
Я иду по темному коридору, и сердце сжимается в неприятном напряжении. Надо как можно скорее уладить недоразумение с этой глупой помолвкой на конференции. Что ж, с отца, пожалуй, и начнем.
Денис Иванович ожидает меня в ординаторской. Он застыл у окна мрачным изваянием, всем своим видом давая понять, что его не устраивает то, что творится вокруг.
Я подхожу к нему. Протягиваю руку.
— Добрый вечер. Мне сказали, вы меня искали?
Тот усмехается. Протягивает руку в ответ.
— Давно не виделись, да? — произносит невесело. — Стареешь, Андрей.
— Мы все не молодеем.
— Я слышал, вы с Тамарой снова сошлись?
— Нет. Это была ошибка. Мне жаль.
Денис Иванович скользит по мне раздраженным взглядом.
— Знаешь, что? Я с тобой согласен. Ты — ее ошибка. Конечно, ее бывший муж Кулагин — тоже ошибка, но у него хотя бы состоятельная семья, и я могу быть уверен, что моя внучка не будет нуждаться. Что касается тебя, то я вообще не уверен в твоем завтрашнем дне.
Я молчу. Мне неприятно. Скрестив руки на груди, я сверлю отца Тамары напряженным взглядом. Тот стреляет тяжелым взглядом в ответ. Ситуация не самая приятная, согласен. Я сам виноват. Мне не стоило тянуться к Тамаре на той конференции. Но она из тех, кто умеет красиво приласкать, когда в настроении. А мне, дураку, так захотелось человеческого тепла. Хотя бы временного. Вот и повелся. Страстная ночь в отеле, идиотское предложение руки и сердца, жуткое похмелье на утро, а потом встреча с Леной Синичкиной. Да, я дурак. Мне нет никакого прощения. Знал, что Романова за человек? Знал. Знал, что встречу Лену? Нет, не знал. Вот и расхлебываю последствия.
Денис Иванович сканирует меня жестким взглядом. Я ему не просто не нравлюсь. Он испытывает ко мне жуткую неприязнь. Ведь я другой. Я не сижу в чистом кабинете частной клиники за хорошие деньги. Я лезу в пекло, чтобы разгребать дерьмо.
— В общем, слушай сюда, доктор. Подписан указ, согласно которому ты немедленно возвращаешься домой. Тебя ждет хорошее место в Москве. Тамара хочет, чтобы ты, наконец, стал нормальным
