Ты не сказала о сыне - Юлия Юрьевна Бузакина
В сестринской я застаю Дашу. У неё на руках сидит маленькая девочка в красивом синем платье.
— А сейчас мы нарисуем солнышко, — Даша улыбается. Берет руку девочки с зажатым в ней желтым фломастером и плавно рисует в альбоме круг.
— О, Лена пришла? Смотри, Машенька, это лучики…
В альбоме вокруг желтого круга появляются лучи.
Я открываю мини-холодильник и достаю контейнер с сэндвичем.
— Что, Кулагин скинул дочку?
Она кивает.
— Ага. Всегда хотела себе такую лапулю!
Я качаю головой.
— Ясно.
…Остаток дня пролетает незаметно. Я едва не забываю заглянуть к маме Андрея перед уходом. Спохватываюсь, уже когда достаю пальто из шкафа.
Забираю пальто и сумку, и бегу по коридору к лифту. Оказываюсь в кардиологии.
Стучу в дверь палаты. Полине Юрьевне выделили хорошую палату. Она рассчитана на двух человек, и в ней есть все необходимое — душ, туалет и даже небольшой холодильник с микроволновкой.
Полина Юрьевна успела переодеться в домашний халат и познакомиться с соседкой. Они примерно одного возраста, и им есть, о чем поговорить.
— Леночка! — вспыхивает радостью взгляд моей подопечной. — Я думала, что ты ушла.
Я вымученно улыбаюсь.
— Нет, я ещё здесь. Полина Юрьевна, скажите, что вам принести? Я могу приготовить, если надо.
— Ой, да ты что? Здесь все есть. Нас же кормят, милая. Разве что… мне бы книжку. Какой-нибудь хороший детектив.
— Агату Кристи хотите? «Мисс Марпл»? У моей мамы целая коллекция классических английских детективов. Есть ещё Артур Конан Дойл и его знаменитый «Шерлок Холмс». Это единственное, что она успела вывезти четыре года назад.
Грустнею. Когда-то у нас была хорошая квартира. Были мама и папа. Артем мог ходить. А теперь… город постепенно восстанавливают, но нашего дома больше нет. Папы нет. Артем прикован к инвалидному креслу. Коллекция английских детективов — единственное сокровище, которое помнит наше прошлое.
Полина Юрьевна оживляется.
— Очень хочу! Всегда мечтала собрать всю коллекцию, но никак не получалось. У меня есть только Уилки Коллинз.
Я делаю шаг в сторону двери.
— Значит, принесу вам завтра парочку книжек. Уверена, мама не будет против.
Полина Юрьевна ловит меня за руку.
— Леночка, погоди, присядь.
Я послушно сажусь на стул рядом с ее кроватью. Она несколько мгновений смотрит мне в глаза.
— Спасибо тебе, детка, — произносит проникновенно. Добавляет: — За все.
И тихонько сует мне в карман пальто четыре крупных купюры.
Я вспыхиваю. Подскакиваю. Как будто током ударило, честное слово!
— Да вы что?! Ни в коем случае! Как вы могли подумать, что я у вас возьму деньги?!
На глаза наворачиваются слёзы. Мне так обидно! Я ведь от всего сердца…
Она несколько мгновений смотрит мне в глаза.
— Леночка, — произносит спокойно. — Мне Андрей по телефону все рассказал. Это от него. Он просил передать тебе, для сына. Сказал, как вернется, все исправит. А пока попросил, чтобы ты взяла денежку. Тут немного, но на неделю хватит. У нас же с ним, как? Он когда уезжает в командировку, всю зарплату переводит мне на карту. На всякий случай.
Она отводит взгляд.
Я молчу. Не шевелюсь.
— Ты меня слышишь, детка? — в ее голосе проступает твердость. — Это для сына. Так сказал Андрей.
Я нервно сглатываю.
— Спасибо, — шепчу тихонько.
Она сжимает мою руку.
— Вот и чудно. Когда меня выпишут, я очень хочу, чтобы вы втроем пришли ко мне в гости. Я испеку пирог, и мы устроим настоящее английское чаепитие в честь знакомства.
Я улыбаюсь. Киваю.
Бегу в полумраке холла к выходу, сжимая в кармане пальто хрустящие купюры. Глаза обжигают слёзы. Корю себя за то, что взяла у неё деньги. Сердце рвется на части от того, что Андрей не рядом. И так приятно, что он так быстро нашел возможность передать мне хоть что-то для нашего ребёнка.
Глава 12
Малинин
Я стою во дворе госпиталя. Пять часов утра. Утренняя свежесть пробирается под одежду. Хочется глотнуть свежего воздуха, прежде, чем мы примемся за работу.
Осматриваюсь.
Госпиталь был атакован двое суток назад, и с тех пор время здесь будто застыло. Разбитые оконные проемы в нескольких секциях зияют черными дырами. Фасад частично обрушился во двор, крыша повреждена в нескольких местах.
Внутри последствия повсюду: мелкая крошка, осколки стекла, обгоревшие стены. На некоторых участках нет освещения.
Картина вырисовывается удручающая. Сегодня должна прибыть комиссия из Москвы, чтобы оценить ущерб.
Мне нет дела до комиссии — это не в моей компетенции.
Я включаю телефон. Пытаюсь поймать связь, но тщетно. Вчера связь была, а сегодня нет. Ее глушат. А мне так хочется услышать голос Синичкиной! Так хочется получить хоть одну фотографию своего маленького сына. Я прячу телефон обратно в карман. Надеюсь, что мама правильно поняла мои инструкции и передала Лене хоть немного денег. Обещаю себе, что, когда вернусь домой, первым делом заберу Лену и сына. Без них я теперь не представляю своей жизни. А пока надо работать.
На пороге показывается второй хирург — Ярик Поляков. Ярика я знаю много лет. Мы вместе учились в меде. Вместе практиковались в ординатуре.
Ярик становится со мной рядом. Прикуривает сигарету. Внешне мы разные — я высокий и худощавый, почти седой, а он коренастый и плотный, с рыжиной на густых волосах. Когда мы становимся рядом, физические различия особенно заметны.
— Комиссия сегодня прилетает, — произносит зачем-то Поляков.
Я впиваюсь в него испытующим взглядом.
— Нам-то что?
— Романов в составе комиссии. Тот самый Романов, Андрей.
Я с пренебрежением фыркаю. Ярик знает, что в прошлом нас с Тамарой связывали романтические отношения. И отношение ее отца к моей персоне для него тоже не секрет.
— Ладно, черт с ним, с этим Романовым. Я вот что хотел спросить. Мы с Пашей Царевым в обед едем в город. Надо забрать на аптечном складе лекарства. Я договорился, нам их дадут бесплатно. Хочешь с нами?
Паша Царев — медбрат. Он выше меня на голову и в два раза шире в плечах. Его физическая сила неоценима, когда требуется перенести раненого.
Я прожигаю его взглядом.
— Бесплатно? Ты уверен?
Ярик с наслаждением затягивается дымом и согласно кивает.
— Да. Аптека частная, владелец давно уехал. Дал добро, чтобы лекарства забрал госпиталь. Не заберем то, что предлагают, со склада, завтра его могут забросать ракетами. Тогда это не достанется никому.
Я несколько мгновений оцениваю риски.
— Я поеду, — произношу уверенно.
— Тогда в полдень мы с
