Побочный эффект мести - Елена Валерьева

и начала рыться в старых коробках, которые так и не разобрала после переезда. Нашла документы из той самой клиники, пятилетней давности. Справка об аборте. Больной, выцветший листок. Я села на кухне, разложив перед собой три бумаги: клиника, иск Руслана об ограничении моих прав, повестка в суд. И вдруг увидела закономерность: все мои самые страшные тайны рано или поздно становились чьими-то козырями. — Хватит, — прошептала я вслух. — Хватит, Марина. Ты больше не чья-то карта. Я отложила бумаги и, почти не раздумывая, набрала Ленькин номер. — Мне нужен другой адвокат, — сказала я, как только она ответила. — Кто угодно, только не Дима. Ленка выругалась так, что даже через телефон было горячо. — Марина, очнись! — рявкнула она. — Сейчас менять адвоката — это как на середине операции выкинуть хирурга и позвать фельдшера. Ты в своем уме? — Я не могу, — упрямо повторила я. — Я… когда его вижу, мне кажется, что на лбу написано: «месть». Я не смогу ему доверять. А значит, буду саботировать все, что он предлагает. Это глупо. Повисла пауза. — Знаешь, что глупо? — медленно сказала Лена. — Глупо то, что он, козёл, влюбился по уши, а сказать не смог. И глупо, что ты, идиотка, его выгнала, не дослушав. Но самая большая глупость — сейчас сливать стратегию, которую он строил год. Он тебя всё равно не бросит, поняла? Даже если ты его ненавидишь. Такой он урод. Я молчала. — Ладно, — вздохнула Лена. — Я поговорю с ним. Но, Марина… — голос у неё стал мягче. — Не делай резких движений. Сейчас — нет. Дай хотя бы закончить суд. Я кивнула, хотя она этого не видела. Внутри по-прежнему кипело: я чувствовала себя игрушкой, которую бросают из рук в руки — сначала Руслан, потом Дима со своей Лизой. Но одна мысль всё-таки прокралась: «доделать дело, а потом рвать окончательно». Я ухватилась за неё, как за соломинку.

Глава 18. Дима

Я думал, что привык к потерям. Лиза, брак, пара клиентов, сорвавших крупные гонорары. Юрист без потерь — не юрист, а бухгалтер. Но Марина оказалась какой-то иной потерей. Слишком живой. Её короткое сообщение — «общаемся только через Лену» — я читал, наверное, раз десять. Пальцы сами тянулись написать в ответ хоть что-то: «прости», «дай объяснить», «я идиот». Я стирал черновики, не отправив ни одного. Ленка пришла в мой офис без стука, как всегда. — Ты — кретин, — сказала она вместо приветствия, кидая на стол свою сумку. — И я это говорю, как человек, который видел многих кретинов, но ты впереди планеты всей. — Приятно чувствовать поддержку друзей, — откинулся я в кресле. — Ты чего молчишь? — накинулась она. — Почему не пришел, не объяснил, не вывалил все, что у тебя там в башке? Ты же юрист, черт тебя дери. Должен уметь убеждать! — Я не должен убеждать человека любить меня, — спокойно ответил я. — И не хочу. Она имеет право злиться. Имеет право послать меня. Это её границы. Лена закатила глаза. — Угу. Границы. А ты — святой мученик, который «уважает чужой выбор». Только забываешь, что этим «выбором» она себе сейчас ноги срежет по колено. Ты понимаешь, что без тебя в финале процесс рискует превратиться в цирк? Я открыл папку с надписью «Гордеев». Толстая, тяжелая, набитая до отказа. — Я не ухожу из процесса, — сказал. — Мы доведем его до конца. Просто другие будут носить бумаги и подписывать заявления. Я буду темным кардиналом, если тебе так проще. Чем меньше Марина меня видит, тем легче ей дышать. А что касается «объяснить»… — пожал плечами. — Всё, что нужно, я уже сказал. Остальное будет звучать как оправдания. Ленка села в кресло напротив, уставившись в окно. — Она правда… — тихо начала она. — Она правда для тебя не «замена»?Смотрю на неё. — Лиза умерла много лет назад, — сказал я. — С тех пор я жил, как человек, который однажды уже всё проиграл и теперь просто собирает крохи. Марина… это не «второй сезон». Это новая история. И да, я изуродовал ее начало своей ненавистью к Руслану. Но то, что я к ней чувствую сейчас… — усмехнулся. — Поверь, с местью это уже никак не связано. Скорее с самоуничтожением. Ленка фыркнула. — Романтик нашелся, — буркнула. — Ладно, не буду тебя добивать. Но одно знай, Димка: Марина хоть и мягкая снаружи, внутри — кремень. Если решит, что ты враг, — перекрестится и пойдет дальше. Ты хочешь быть в списке тех, кого она оставила позади? Я не ответил. Вопрос был не по адресу: мне сейчас было важнее другое — довести до конца то, ради чего я вообще взялся за это дело. Уничтожить Руслана — уже не как студенческую тень, а как конкретную угрозу для двух девчонок и одной упрямой матери. Я углубился в папку. Там были: копии договоров с фиктивными поставщиками, теневая бухгалтерия по ресторанам, свидетельские показания бывших сотрудников, клавшие руку на Библию и рассказывали, как обналичивали деньги «по просьбе шефа». Материала было достаточно, чтобы возбудить не одно уголовное дело. Я ждал. Знал: Руслан не успокоится. Скоро он попытается нанести последний удар. И вот тогда я вытащу своё. И плевать, простит ли меня Марина к тому моменту. Здесь речь уже шла не о чувствах. О защите.

Глава 19. Руслан

Я терпеть не могу проигрывать. Но ещё больше ненавижу, когда меня загоняют в угол и ждут, что я «пойму, осознаю, исправлюсь». Все эти месяцы я наблюдал, как Крылов, как чертов паук, плетет вокруг меня сеть. Инвесторы уходят, счета проверяют, налоги интересуются. В ресторанах шепчутся: «У Гордеева проблемы». Девки, которые раньше сами вешались на шею, теперь смотрят настороженно: «Он токсичный, с ним лучше не связываться». Марина выиграла суд по детям. Временное место жительства утвердили за ней. Алиса исчезла, даже не попрощавшись — как крыса с тонущего корабля. Я остался с половиной ресторанов под арестом, с кучей недовольных партнеров и с разорванной в клочья гордостью. Нормальный человек, возможно, в этот момент задумался бы о своих ошибках. Я — нет. Я думал только об одном: как добить Марину так, чтобы она запомнила это навсегда. Чтобы каждый раз, глядя на своих любимых девочек, знала: могла быть рядом с ними, но сама всё уничтожила. Юристы наскребли еще кое-что. Отчеты органов опеки за те недели, когда она жила в съемных комнатах без регистрации. Справки о моей благотворительности: пожертвования в детские дома, спонсирование школьных праздников. Пару поддельных «обращений соседей» о шуме по ночам. —