Одержимы - Оля Перчик
С ней он вел себя совершенно по-другому. Я бы сказала, аккуратничал. А вот девушка — нет. Она нагло прильнула к его губам. Пара секунд, и ботаник уже целовал ее.
Меня это все достало. Хотелось вцепиться в эти волосы, которые он только что поправил девушке, и вырвать их. Ревность смешалась со злостью. Мой самоконтроль рухнул.
Зачем-то я открыла ворота и вошла на территорию беседки. Они меня услышали.
Не знаю, помешала им или нет, было плевать. Я подошла к этой парочке и взглянула в глаза подруге, а затем и ему.
"Посмотрим, кто у кого будет на побегушках, милая", — почему-то вспомнились слова парня, сказанные накануне в моем доме.
На несколько минут я зависла в его зеленых глазах и впервые, не отводя взгляда, дерзко прошептала:
— Я… согласна…
— Принято, — с усмешкой в голосе произнес Леха.
Часть 8 "День рождения"
Чуть больше года назад в нашу тихую деревню ворвалась Жанна со своими родителями. Мы стали не просто подругами, а сестрами по духу, словно были знакомы целую вечность. В ней было все, чем я восхищалась: светлая доброта, непоколебимая честность и острый ум. Помню, как нас захватила волна сериала "Клон", и мы, подражая Жади, пытались постичь искусство восточного танца. Пусть наши движения были далеки от совершенства, но нам было все равно. С упоением шили сверкающие восточные костюмы, боготворили Лукаса и проклинали Саида.
Мы стали друг для друга спасательным кругом, глотком свежего воздуха в этом Богом забытом уголке. Отец Жанны работал вместе с моим, и он хорошо относился к нашей семье. Благодаря этому Жанне позволялось гулять со мной, хоть и недолго.
И вот, передо мной возникла она — не подруга больше, а соперница. Я не могла выносить ее присутствие рядом с Лехой, меня обжигало его восхищенное выражение лица, когда он смотрел на нее.
Не проронив ни слова, я резко развернулась и ушла, оставив позади вопросительные крики подруги, на которые не было ни малейшего желания отвечать.
Как сквозь пелену тумана, передо мной возник родной дом. Весь вечер я провела в молчаливом отчуждении, погрузившись в собственные переживания. Зарывшись в кровать под теплым одеялом, я отгородилась от всего мира.
Мама пыталась разгадать причину моей мрачности, но я сухо попросила оставить меня в покое.
Перед глазами, как назойливая кинопленка, всплывал их поцелуй. Его взгляд, его прикосновение… Как стереть эту боль из памяти, как забыть все это навсегда?
Я надеялась, что на следующий день станет легче, но нет. Боль сжимала грудь, лишая сил и желания думать о чем-либо.
— Жанна пришла к тебе, — прозвучал голос мамы, заглянувшей в комнату перед уходом на работу.
Я так и лежала в постели, с предыдущего вечера.
— Я не хочу ее видеть. Скажи, что я заболела.
К моей огромной радости, никто не стал спорить. Я услышала, как звякнула пружина на воротах — Жанна ушла, вместе с моей мамой.
Неизвестно, сколько бы я еще пролежала в этом состоянии, если бы не Катя. Она не спрашивала разрешения войти — эта девушка всегда врывалась в мою жизнь, как ураган, без предупреждения.
— Нет, вы только посмотрите, она тут валяется! — воскликнула Катя, снимая очки и шляпу. — Я жду ее полдня, чтобы позаниматься, а она, видите ли, забила.
Она уселась на стул и пристально посмотрела на меня:
— Я что-то не пойму, подруга, экзамены через неделю, ты вообще собираешься сваливать из этого колхоза или нет?
Я бросила на нее безразличный взгляд.
— Ты что, заболела? Температура есть? — она прикоснулась ко лбу. — Или с похмелья?
Катя, как всегда, забыла что я не пью.
— Ладно, давай заниматься, ты права. Дай мне только пять минут, чтобы почистить зубы, — я поднялась с кровати, растрепанная и опухшая.
— Ты что, из-за Стаса что ли? Опять натворил чего?
Я молча кивнула и пошла умываться. Мамы не было дома, младшая сестра в садике. Мы остались с Катей наедине.
Краем глаза я взглянула на улицу. Погода стояла солнечная, кажется, опять будет жара.
Вернувшись в комнату, я увидела, что Катя уже разложила учебники.
— Предлагаю подтянуть русский? Ты его знаешь лучше меня, так что поможешь мне, ок?
— Давай, а завтра тогда математику.
Подруга уставилась на меня, и по ее выражению лица стало понятно, что я несу какую-то чушь.
— Ты чего? Совсем что ли заотдыхалась, мася? Какое завтра число, моя хорошая?
И тут до меня дошло, к чему она клонит. Завтра 15-е число — мой день рождения. Впервые в жизни мне совершенно не хотелось этого праздника. Но Катя, похоже, уже все решила за меня.
— Значит, праздновать будем у меня. С тебя еда, с меня — алкашка и помещение.
— А родители?
— Мои родители улетели в Египет! — радостно прокричала она. — Я одын, совсем одын!
Родители Кати часто путешествовали, финансы позволяли. Иногда она ездила с ними, но сейчас — экзамены, поэтому она осталась дома. Мне было неловко соглашаться. Снова видеть Леху было выше моих сил.
— Знаешь, я не хочу ничего праздновать. Может, у меня посидим, чай с тортиком попьем?
— Чай с тортиком? Ага. Ей завтра 18 лет, совершеннолетие, а мы — чай с тортиком.
Я поняла, что она настроена серьезно. Скорее всего, ей просто хотелось какой-нибудь тусовки. А раз появился повод — грех не воспользоваться.
— Мама может обидеться… — продолжала отмазываться я.
Но Катю переубедить очень сложно. Если она что-то вбила себе в голову, то это уже неисправимо.
Наступил долгожданный день.
Я проснулась от крика мамы. Она просила Дашу подождать меня и не есть торт.
"Мама уже и торт испекла", — промелькнуло у меня в голове.
Мама часто пекла торты сама. В этот раз она сделала даже два. Один я заберу на вечеринку к Кате.
Она, кстати, дала добро. А еще вчера приехал папа. Поэтому утром вся семья была в сборе. Я пришла на кухню, все в той же пижаме, которую носила в 17 лет.
— Доченька, с днем рождения! — мама крепко обняла меня и вытерла слезы. Не понимаю, почему она постоянно плачет в такой день?
Малая заявила, что у нее день рождения, а не у меня. Ее никто переубеждать не стал.
— У нас с отцом для тебя подарок. Отец, — мама махнула рукой, чтобы тот встал.
— Доча, я красиво говорить не умею, — он достал из кармана спортивных штанов телефон. — Это тебе.
Я не верила своим глазам. Новый телефон! Самсунг! Какая прелесть!
— Ты скоро будешь
