Игра в притворство - Оливия Хейл
— Порыв ветра, и все увидят то, что принадлежит мне. — моя эрекция давит на ширинку. Я не думаю, что мой организм когда-нибудь перестанет так на нее реагировать, перестанет хотеть ее. — Повернись. Держись за стойку.
В ее глазах возбуждение, и она поворачивается, задирая юбку на талии и держась за стол, как велено.
Полушария ее задницы идеально кремового цвета. Я провожу руками по ее коже и слышу ее тихий выдох.
— Помнишь, как я говорил, что накажу тебя, если это повторится?
— Помню. — она выгибает спину. — Мы говорили о том, чтобы быть немного грубее.
— М-м-м. Я говорил, что не люблю боль. Но мне нравится... — я глажу рукой по изгибу ее попы. — Легкие шлепки. Хочешь попробовать?
Она кивает, и я провожу рукой вниз между ее ног, чтобы прикоснуться к ней. Ее половые губы мягкие, нежные и уже немного влажные.
— Говори со мной, бедовая.
— Да. Я хочу этого.
— И могу я верить, что ты будешь хорошей девочкой и скажешь мне, если станет слишком сильно?
— Конечно. — она смотрит через плечо, и на ее щеках яркий румянец. — Не сосредотачивайся так на моем оргазме на этот раз. Я хочу... я хочу...
— Скажи это.
— Я хочу чувствовать себя немного использованной, — говорит она, ее голос наполовину застенчивый, наполовину возбужденный. — Как будто ты просто не можешь сдержаться.
Я киваю назад, к стойке.
— Держись.
Она делает это, дыша часто. Все это игра в исследование с ней. На прошлой неделе она появилась в постели одной ночью, свежевымытая, с волосами в косе, принеся карточную игру, которую купила.
Восемьдесят позиций для любопытных пар.
Я рассмеялся, а она выглядела оскорбленной. Я хочу попробовать их все, — сказала она, и я снова рассмеялся и сказал, что я всегда, всегда готов, но больше половины из них потребуют серьезной растяжки до этого.
Она — восторг, моя маленькая отличница
Любопытная и голодная, теперь, когда она учится выражать то, чего действительно хочет. Ее истинное «я» — величайший подарок, который я когда-либо получал.
— Ты хотела этого. Зная, что я узнаю. — я вожу круги по ее клитору быстрыми, грубыми движениями. — Но ты знала, что мне это не понравится. Так что я не позволю тебе кончить первой.
Она быстро кивает, и ее голова склоняется. Это смена темпа. Я всегда сосредотачиваюсь на ее удовольствии первым. Это был главный принцип каждый раз, когда мы занимались сексом, что мое лицо оказывается между ее бедер.
Но в этот раз она хотела чего-то другого.
Я расстегиваю ширинку. Я подхожу ближе и располагаюсь между ее верхними бедрами. Я прижимаю ее ноги плотно закрытыми, запирая себя в ее теплой киске.
— Вот так, — говорю я ей.
Я глажу рукой ее правую щеку, а затем поднимаю руку и шлепаю ее.
Она ахает.
Я отвожу бедра назад и вхожу в нее, между ее бедер.
— Вот так. Оставайся неподвижной для меня.
Я делаю это снова. Я не бью ее сильно, но это потряхивает полноту ее задницы и заставляет идеальный румянец расцветать на ее коже.
Своим членом я чувствую, как она становится влажнее.
— Теперь я буду проверять каждый раз, — говорю я и снова вхожу между ее бедер. — Прежде чем ты выйдешь из дома, мне придется приводить тебя сюда и заставлять поднимать платье, чтобы показать мне.
Она кивает и ахает, когда я шлепаю ее по левой ягодице. Мы занимались сексом уже более дюжины раз. Я много раз был внутри нее, лежа рядом рано утром, пока она шептала, что любит меня. Она скользила подо мной, а я заставлял ее разбиваться на тысячи осколков. Но мы никогда не трахались сзади вот так. Не стоя.
Она трется своей влажностью о мой член, и я наконец останавливаюсь у ее горячего входа. Я хватаю ее за бедро другой рукой и вхожу на дюйм.
— Вот что будет, милая, если ты сделаешь это снова. — я держу ее неподвижно и медленно вхожу до конца. Черт. — Ты слишком, черт возьми, хорошенькая, чтобы ходить голой. Я буду трахать тебя постоянно, если ты снова так сделаешь.
Она смотрит через плечо, и она великолепна.
— Это должно меня отпугнуть?
Ее жар затрудняет мышление. Так было всегда, с самого первого раза, как я оказался в ней. Это пробуждает во мне самые яркие инстинкты.
Я снова шлепаю ее. Погруженный в нее, я чувствую слабые вибрации, и контроль ускользает из моих рук. Держа ее за бедра для рычага, я начинаю двигаться.
Кольцо, которое принадлежало моей бабушке, лежит в кармане моих брюк. Я собираюсь отдать его ей позже вечером, за ужином.
Спросить ее по-настоящему.
Она моя.
С каждым движением внутри нее я говорю ей, какая она хорошая, как идеально она ощущается, как хорошо она принимает это. Ее мышцы трепещут вокруг меня. Она никогда не кончала от одного проникновения, но она близка.
Ее телефон звонит.
Он доносится откуда-то вокруг ее талии, где ее юбка собрана. Из кармана?
Я замираю, руки на ее бедрах. Она копается в сложенной ткани. Я наклоняюсь вперед, все еще погруженный глубоко внутрь, и смотрю через ее плечо.
Мы оба видим имя, мигающее на экране.
Это ее модельный агент.
Нора выдыхает. Ее палец движется, чтобы завершить звонок.
— Не надо, — говорю я. — Ответь ей.
Она замирает.
— Что?
— Скажи ей, что ты закончила с модельным бизнесом. Навсегда. — Нора говорила с Рафом об этом несколько дней назад, когда он еще был в Нью-Йорке. Она готовится сказать своей матери.
Это хорошее начало.
— Я не могу. Мы... ты…
— Ты можешь все.
Она смеется, быстро и задыхаясь, и подносит телефон к уху.
— Алло?
Каждая мышца моего тела жаждет продолжить движение. Я стискиваю зубы и остаюсь неподвижным. Она такая горячая и тугая вокруг меня.
— В следующем месяце? Я не уверена... — говорит Нора. Я вращаю бедрами, и ее дыхание замирает. — Нет, я уверена. Я не доступна.
Наступает мгновение тишины, когда ее агент отвечает, и я использую это время, чтобы протянуть руку вокруг ее тела и найти ее клитор. Я надавливаю жесткими кругами.
Она поднимается, упирается свободной рукой в стену.
— Нет, я закончила с модельным бизнесом. Я больше не в деле. Никогда не буду в нем.
Я не перестаю трогать ее. Погруженный так глубоко, я чувствую каждую дрожь ее мышц.
— Я меняю карьеру... да, именно. Да. Я говорила об этом с Valmont. Спасибо... о!.. да. Спасибо.
Я целую ее теплую шею. Она так хорошо справляется.
— Тебе тоже. Пока. — она отключает телефон
