Папа быстрого реагирования - Ника Оболенская

как теперь быть?

— Такси? — рассуждаю вслух.

Им же любой апокалипсис — и друг, и брат, и ценник, умноженный на три.

— Женщина, тебе жить надоело? — свирепо смотрит на меня Тимур. — Там каток.

Черт.

И что делать? Возвращаться в Ромино гнездо разврата?

У-у-у, нет! Ни за какие деньги! Я лучше пешочком дошкандыбаю до города… как раз к дежурству успею.

— Вот что, Степа, — Тимур нарушает тишину. — Оставайся у нас. Утро вечера мудренее.

Остаться? Здесь? С ним?! В смысле, с ними.

— Но… но я… — начинаю, но тут по лестнице с визгом спускается сначала младшая Тимуровна, а следом за ней и старшая.

— Останься-я-я! — Оливия обнимает мои ноги, умоляюще заглядывая в глаза. — Останься с нами. Ну, пожа-а-авуста-а-а!

Малышка едва не плачет.

Боже, это удар ниже пояса.

Ну как вот такой отказать? Да и ведь правда, куда я сейчас пойду?

Ген авантюризма во мне битый-перебитый. Снегурочка с сюрпризом — это мой потолок.

Но прямо сейчас что-то тянет меня согласиться.

Глава 15. Опять!

Степанида

С улыбкой склоняюсь к крошке и доверительно ей сообщаю:

— Знаешь, я могла бы ненадолго задержаться. До полуночи, но должна признаться тебе…

Тимур предостерегающе супит брови.

Не надо нервничать, я ж не зря березы и пни в театральном кружке играла. Тоже кое-что умею.

— Только это большой секрет!

Глазенки Оливии расширяются от предвкушения.

— Я Снегурочка только один день в году, когда Старый год уступает место Новому.

Малышка хмурит брови точь-в-точь как Тимур.

— Это сегодня?

— Да, верно.

— А потом ты вастаешь?

— Нет. Я не растаю. — Ну какая же она милашка! — Просто в другие дни я ничем не отличаюсь от тебя.

— Ты товже ходишь в садик и ешь кашу?

— Я ведь уже взрослая, а в садик ходят маленькие детки. Но я умею варить кашу и хожу на работу, как твой папа.

— Так ходишь?

Оливия ручкой трогает мех на моем рукаве.

— Нет, — улыбаюсь ей. — Я надеваю обычную одежду, чтобы никто не понял, что я Снегурочка.

— Как камуфьяш! — восхищенно ахает Оливия.

— Умничка!

Я буквально чувствую, как от облегчения отпускает Тимура.

Бросаю на него короткий взгляд.

Ну вот, а ты боялся!

Подумав, крошка с подозрением вопрошает:

— А тебя так и зовут Снегувочка?

— У меня есть и другое имя. Степанида. Но можно и просто Степа.

У Валерии вытягивается лицо, зато Оливия не сдерживает радости:

— Папа, ты свышав? Как квасиво!

Малышка манит меня и громко шепчет на ухо:

— Степа, а ты товже какаешь?

Едва не прыскаю от смеха.

Слышу, как сверху кряхтит Тимур и Валерия издает короткие выдохи «пыф-пыф».

Смешно вам? Между прочим, у многих с этим самым проблемы! Или вы думаете, клизмы просто так придумали.

Сохраняя невозмутимость пня, торжественно сообщаю:

— Тоже.

Поднимаю глаза на Тимура и попадаю в капкан его взгляда.

Только попробуй заржать!

— Ну что, бандитки, встретим праздник вместе со Снегурочкой? — обращается он к дочкам.

— Да! Да! Да!

Валерия бросает на меня хитрый взгляд и пожимает плечиком:

— Я не против.

— Ува-а-а!

Оливия прыгает от радости, и ее два хвостика задорно взлетают вверх.

— Только мне бы во что-то переодеться. — Сжимаю ворот пальто.

— А у меня повно одешвды! — радостно пищит Оливия, но быстро сникает. — Товко она на тебя не ввезет. Валев?

— Ой, не смотри на меня так, — хмыкает ее сестра. — Это к папе все вопросы.

Логично. Он же меня сюда притащил.

— Папочка! У тебя вже есть одевшка?

Да, папочка. Поделитесь немножко.

В конце концов, по вашей милости я тут светанула своими бесстыжими снежинками.

В большой светлой ванной, сложив стопку выданной Тимуром «одешки» на тумбу, смотрю на свое отражение в зеркале.

А там — мама дорогая! — тетя из фильмов для взрослых.

И как меня угораздило купить это?

Это не белье. Это разврат полнейший.

Тонкое как паутинка кружево ничего не скрывает, а только подчеркивает все положенные анатомией и не сожженные диетой выпуклости.

И я вот это все ликалепие… Тимуру прям под нос сунула. Нате, любуйтесь.

Ы-ы-ы.

Щеки мгновенно заливаются краской.

Надо остудиться.

Включаю воду и умываюсь, убирая свой папуасский макияж.

В зеркале снова отражаюсь привычная я… только в секси версии ниже подбородка.

Что-то ты темнишь, подруга.

Себе-то уж можно признаться, что это не битый ген авантюризма в тебе проснулся и потому ты согласилась остаться.

Просто чьи-то горячие объятия и вау-какие взгляды расплавили одну липовую Снегурочку. И она чуть не стекла лужицей на пол.

Да-да. Так и было.

Ой, все!

Надо искать во всем плюсы, Степашка.

Ты в тепле, задницу на улице не морозишь.

Да. Это несомненный плюс.

Компания, опять же, подобралась просто чудесная. В отличие от изменщика бывшего.

Это вообще жирнющий плюс. Как говорится, как Новый год встретишь…

Подмигиваю своему отражению.

И, кстати, о заднице. Ее-то как раз Тимур не видел.

Сплошные плюсы, ну!

Дверь неожиданно распахивается.

— Слушай, я тебе вместо шортов трусы… — начинает Тимур и резко осекается.

Что, опять?

Глава 16. Сердечная реанимация

Тимур

А-ху-еть!

Готов свой броник заложить, меня так давно не выносило от одного вида обнаженной женщины.

Пискнув, Степа юлой изворачивается и прижимает одну ладошку к груди, вторую — как раз на третью снежинку. В зеркале магнитит взгляд попа-сердечко в прозрачных трусах.

Ее кожа моментально приобретает розоватый оттенок, и я зачем-то представляю, что именно такая — румяненькая от возбуждения — она лежит подо мной после оргазма.

Вдоль позвоночника — огненный вал. Прошивает крестец и с гудящим напряжением наполняет яйца.

Отбой, боец!

Резко поворачиваю голову в сторону, лишая себя обзора. Прочищаю горло и выдаю хрипло:

— Гхм, прости.

Боковым, один черт, вижу охуительный силуэт.

— Стучаться нынче не принято? — мяукает возмущенно Степа.

— Да я по привычке. — Ерошу ежик на затылке и зачем-то добавляю: — Если что, я ничего не видел… снова.

Это проеб, Беркут.

По шороху догадываюсь, что футболку Степа уже напялила.

Точняк. Она ей как платье. Всю красоту закрыла. А оно, один хуй, у меня уже на подкорке.

Как вот теперь не удрочиться на снежинки?

— Вот, держи, — протягиваю ей леггинсы. — Валерик из своего фонда выделила. Получше батиных трусов…

Степа фыркает, но шмот у меня забирает.

— Ладно… это, пойду я… — растеряв добрую половину слов, эвакуируюсь наружу. — А то щас там мои бандитки дом подожгут.

— У тебя, что, спички в свободном доступе? — удивленно смотрит на меня Степа.

— Нет, конечно. Но у меня очень талантливые дети.

На кухне рулька торжественно водружена на стол. Прямо на