Пара - Эли Хейзелвуд
— Они нашли общий язык, — объясняет Мизери. — Похоже, тебе придётся делить с ней опеку над Аной. Эй, мелкая заноза, может, пойдёшь скажешь Неле, где ты, пока она не переволновалась?
Ана щурится на неё.
— Ты просто хочешь, чтобы я ушла, да? Чтобы поговорить с Сереной о взрослых вещах?
— Вот видишь? — Мизери закатывает глаза. — Я же говорила Лоу, что ты слишком умна, чтобы попасться на такое.
— А о чём вы хотите поговорить?
— Я собираюсь надрать Серене задницу.
— Что это значит?
— Ну, у неё ведь пока только одна задница, поэтому я…
— Ана, — перебиваю я, — Может, поищешь ещё одного… э-э… лягушонка? Чтобы первому не было одиноко?
Ана прыскает от смеха и выскакивает из комнаты.
— Ух ты, — качаю я головой. — Она научилась произносить твоё имя.
— Это ужасно печально, — говорит Мизери с наигранной скорбью. — Каждый день я стараюсь замедлить её когнитивное развитие, чтобы она навсегда осталась ребёнком и вот как она мне отплачивает.
— Мои соболезнования.
— Не утруждайся, — она вздыхает. — Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?
Если честно, не так уж плохо. Никакого запаха гари, почти ничего не болит, все кого я люблю, вроде бы пережили эту неделю.
— Если я скажу, что «всё нормально», ты начнёшь на меня орать?
— Я всё равно буду орать.
— Почему? — морщу лоб. — Ты бы поступила точно так же. Ты уже поступила. Вышла замуж за парня, которого даже не знала, чтобы искать меня на вражеской территории. Почему это не безответственно, а мой тщательно продуманный план-приманка безответственен?
— Думаешь, я из-за этого на тебя злюсь? — она отодвигает ноги от кровати, наклоняется вперёд и оскаливает клыки. Верный признак того, что она в бешенстве. — Девочка, да мне плевать.
— Тогда из-за чего…?
— Почему, чёрт возьми, я узнаю от Лоу, что такое течка?!
Я замираю. Она серьёзно это сейчас сказала?
— Ага. Я знаю. И собираюсь напоминать тебе об этом каждый день, до конца твоей жалкой жизни. Которой, кстати, ты собиралась пожертвовать, не потрудившись никому об этом сказать. Если бы не другие, я бы даже не узнала.
Чёрт.
Чёрт, чёрт, чёрт.
Всё плохо.
— В итоге ничего страшного не случилось, — начинаю я. — И о течке я бы всё рассказала, как только вернулась бы на юго-запад. Просто…
— Не верю.
— Но ты должна, ведь…
— Нет, Серена, теперь слушай меня. Помнишь, как ты скрыла, что ты оборотень? И как мы тогда решили, что ты должна была мне сказать? Похоже, ты ничему не научилась. Ты снова поступила по-эгоистичному. И знаешь что? Мне надоело. Мне чёртовски надоело, что ты всё время тащишь весь груз на себе, будто ты этот идиот с камнем.
— Сизиф?
— Нет, другой.
— Король Артур?
— Нет, мудак, который держит планету.
— Атлас!
— Вот именно! — она улыбается победно, как и я. Но тут же вспоминает, о чём речь, и её лицо снова темнеет.
— Серена, я не могу постоянно гадать, что ты опять скрываешь. Не могу вечно натыкаться на то, что ты пытаешься в одиночку справиться с огромными проблемами.
— Мизери, я просто… — я не имею права плакать, и потому изо всех сил стараюсь не расплакаться. — Я не хочу, чтобы ты волновалась…
— А я всё равно волнуюсь. Даже больше, потому что не знаю, обратишься ли ты ко мне, когда тебе будет плохо. Послушай, я видела, как ты пихала в лифчик домашку по математике. Видела тебя без бровей. Нам уже не нужно сохранять достоинство. Мы прошли вместе через худшее, через…
— А теперь у тебя всё хорошо, — вырывается у меня. — И я не хочу снова грузить тебя своими проблемами.
Вот что я действительно чувствую. По-настоящему. Только сейчас понимаю это и, глядя на Мизери, на мою прекрасную, любимую сестру, вижу боль в её глазах и готова выброситься с ближайшей скалы.
— Ты правда так думаешь? — шепчет она. — Думаешь, я… слишком счастлива без тебя? Что не хочу быть рядом, потому что…?
— Просто… — начинаю я, но слова выходят какие-то глупые, недотянутые. — У тебя теперь так много людей, которые тебя любят. Ты не одна. И я хочу, чтобы ты могла наслаждаться этим, не переживая из-за своей безработной, возможно, приговорённой к смерти подруги-гибрида-неудачницы, у которой странные брачные циклы и хронический нарциссизм, доставшийся по наследству, и которая всем вокруг только мешает.
Я вытираю ладонью щеку.
Мизери долго молчит. И я думаю всё.
Ей надоело.
Но потом она говорит тихо:
— Все не так радужно. Я… одинока. Неуверена. Потеряна. Всё время. Я постоянно думаю, не усложняю ли жизнь другим одним своим присутствием. Быть вампиром и парой для Лоу... Для его авторитета это сложно. А Ана, это маленькое, чёртово чудо, смотрит на меня так, будто я пример для подражания. Серена, она такая крошечная, держится на честном слове и скотче, и однажды она либо вступит в байкерскую банду, либо спросит меня, как делаются дети…
— Наверное, у тебя ещё есть немного времени, прежде чем до этого дойдёт.
— …а я всё равно всё испорчу, потому что постоянно забываю не ругаться, когда она рядом. А в школе над ней уже смеются некоторые одноклассники из-за того, что она не может обращаться…
— Что? — я отбрасываю одеяло и вскакиваю. — Вот ублюдки!
— Знаю! — тоже вскакивает Мизери. — И Джуно не даёт мне на глазах у этих чёртовых бесполезных детей высосать кровь из их домашних животных, можешь себе представить?!
— Да, вполне. Бедные животные-то тут при чём. Но, возможно, мы могли бы прирезать самих одноклассников…
— Даже это Джуно запретила. «Никакого насилия против несовершеннолетних», изображает она Джуно своим худшим возможным тоном. Это самое жалкое пародирование, какое я когда-либо видела. Я уже подумываю, как бы ещё можно было отомстить, но Мизери продолжает:
— Это выматывает. Я всё время чувствую, что не справляюсь. И причина, по которой это так больно… в том, что я ужасно хочу
