Пара - Эли Хейзелвуд
Кто-то зовёт моё имя.
Ветер гонит пламя в нашу сторону.
Резкий, оглушительный выстрел разрывает воздух.
Это последнее, что я помню.
Глава 38
— Какое же ты жалкое ничтожество, — раздаётся в его голове голос вампира, вырывая его из сна. Он спал рядом с постелью Серены уже столько ночей и ему всё равно, сколько именно.
— Забавно, насколько безумно ты в неё влюблён. Но, пожалуйста, продолжай. Жалкие, по уши влюблённые мужчины это так смешно.
Мне кажется, всё это был сон.
Не только драка, огонь и похищение. Не только Коэн, не только то, что я была оборотнем, и не только моя работа у Геральда. Мне кажется, я всё ещё учусь в колледже и пытаюсь понять, кто, к чёрту, получает взятку за то, что теперь для диплома по финансам вдруг требуются знания химии. Мне кажется, я снова в доме страхования и думаю, означает ли кислое лицо садовника, что он тайный активист анти-вампирского движения.
Последние шесть лет были одним сплошным кошмаром.
И ничто другое не может объяснить, почему первое, что я слышу, когда возвращаюсь в сознание, это хихиканье Мизери.
— Ох, твою ж… он будет в ярости, — говорит она.
— Кто? — выдавливаю я из себя с трудом. Нёбо будто покрыто водорослями. Когда кто-то вставляет мне в рот трубочку, я тут же жадно хватаюсь за неё губами и делаю с десяток больших глотков.
— Что кто? — переспросила Мизери.
Похоже, я лежу в больничной кровати, а она сидит рядом на стуле. Судя по количеству аппаратуры на тумбочке, пустому пакету из-под крови и последней части той самой волчьей детективной серии, которую мы поклялись больше не читать, она сидит тут уже давно.
— Кто будет в ярости? — спрашиваю я.
— Коэн. Ты была без сознания четыре дня. Я только сегодня утром уговорила его уйти.
— Куда он пошёл?
— Что-то там стая, — машет она рукой. — Думаю, его ждёт выволочка от… как там? Аманда, кажется, упоминала Ассамблею. Да.
— Мы… на юго-западе? — спрашиваю я.
— Что? Нет, ты что. Вон, глянь в окно. Дождь, деревья, всё как положено. Мы в больнице. — она откидывается на спинку стула, скидывает туфли и вытягивает длинные ноги к подножию моей кровати. На её красивом, почти фейском лице появляется довольная улыбка. — Но неважно. Ты, наверное, вся в смятении и хочешь задать тысячу вопросов. Я, кстати, могу тебе всё объяснить, — предлагает она великодушно.
«Когда вернётся Коэн?» вопрос, который звучал бы довольно тупо, если учесть, что передо мной сидит моя лучшая подруга, караулящая моё больничное ложе. Так что я выбираю другой:
— Она… попала в меня, когда стреляла?
— Айрин? Да, но только в руку. Или в ногу? Уже не помню. Ты была в волчьем обличье.
— Где она?
— Эм… ну, скажем так… Коэн был, э-э, зол.
— Ага, — произношу я ровно.
— Так что, боюсь, у тебя больше нет тётушки.
— Какая трагедия, — говорю я, хотя мне абсолютно плевать. — А девочка?
— Рыжая? Та, которой они подсадили твой трекер? Очнулась, всё с ней хорошо. Кстати, я познакомилась с её сестрой. Она в тебя и в Коэна влюблена. Очень мило, между прочим.
— Ей шестнадцать.
— Думаю, это платоническая любовь. Хотя… напомню, в шестнадцать ты мечтала переспать с мистером Люмьером в кладовке.
— Ах да? — стону я. И ведь правда мечтала. — Что с остальными? Есть что-нибудь, что я должна знать?
— Хмм… — Мизери задумывается. — Сектанты либо в заключении, либо там, где уже Айрин. Пожар потушили. Никто из северо-западных не погиб, но есть несколько лёгких ранений. Хочешь добавлю? У меня было полно времени поразмышлять над последними откровениями, и, знаешь, я нисколько не удивлена, что ты происходишь из длинной династии лидеров сект. Ты столько лет морочила мне голову своей чепухой и я всё время удивлялась, почему вообще тебе верю.
— Приятно, что хоть теперь всё встало на свои места, — говорю я и сажусь. На удивление легко и без боли. — Не то чтобы я жаловалась, но… почему ты вообще здесь?
Она делает обиженное лицо.
— Может быть, потому что моя сестра была при смерти?
— Я? — удивляюсь я.
— Ага. Всё было довольно критично. И, что любопытно, вовсе не из-за пули. Ты получила сильный удар по голове, когда столкнулась с Айрин. Так что, если подумать, свою опасную травму ты заработала сама. Вот она инициативность! — она поднимает ладонь, и я, вздохнув, даю ей пять.
— Мы приехали с Лоу. Вчера, когда стало ясно, что ты вне опасности, он уехал. А мне сегодня пришлось пить кровь из холодильника и это примерно как перейти с гурманской арахисовой пасты на… понос.
— Какое выразительное сравнение, — бормочу я.
В этот момент дверь распахивается.
— Мизери! Смотри, какого лягушонка я… — раздаётся вздох. — Серена проснулась?! — и через секунду лягушонок прыгает прочь, а на меня падает что-то мягкое и костлявое с грацией летяги.
Я отвечаю Ане взаимными объятиями, сжимающими меня как удав и стараюсь не расплакаться от осознания, насколько она выросла за последние месяцы.
— Привет, малышка.
— У тебя такие длинные волосы! Можно потрогать?
— Конечно.
— А ещё мы с Мизери сделали парные татуировки! — вдруг заявляет она и суёт руку мне прямо под нос.
— Это… вранье?
Мизери гордо кивает и поднимает руку, чтобы показать и свою.
— А ещё, — тараторит Ана, — у Миши на следующей неделе день рождения и я подарю ей батут! И, кстати, Искорка передаёт тебе привет.
Я поворачиваюсь к Мизери. Та медленно качает головой. Не передавал, — читаю я по её губам. — Он вообще говорить не может.
Ещё несколько минут Ана продолжает без умолку болтать, устроившись у меня на коленях. Лоу пришлось уехать, дела стаи, но он скоро вернётся; дядя Коэн купил ей игрушечных единорогов; какой у меня любимый сыр; в её школе есть мальчик, в которого она совсем не влюблена, но обязательно выйдет за него, когда станет взрослой; я по-прежнему её любимая подруга, потому что мы единственные гибриды на всём свете, но Неле теперь её новая лучшая подруга.
