Одержимые - Витольд Гомбрович
– Ты изменилась, – сказал Холявицкий.
– Ты изменился, – эхом отозвалась Майя.
На самом деле, как только мать вышла, маска беззаботности спала с лица девушки. Холявицкий поразился, увидев ее красоту, но это уже не была та прежняя – благородная и аристократическая – красота панны Охоловской. Теперь в ней ощущалось нечто двусмысленное, шаткое и даже униженное…
Однако и Майя не меньше удивилась тому, как выглядел теперь ее бывший жених. Холявицкий стал похож на призрака. Он похудел, пожелтел, глаза у него бегали, руки дрожали – казалось, секретарь князя страдает тяжелым нервным заболеванием и держится исключительно благодаря силе воли. На лбу у него обозначились две вертикальные морщины, которых раньше не было. И даже несколько седых волосков появилось на висках…
Майе стало неловко. Да, она не питала никаких чувств к этому человеку, но ведь это из-за нее он страдал!
– Мы не виделись три недели, – сказал Холявицкий.
И девушка вдруг осознала, сколь мало времени прошло с тех пор, как она жила в Полыке, и сколь многое с тех пор изменилось.
Секретарь князя внимательно поглядел на нее, а затем сказал:
– Все ясно! Ты ко мне не вернешься. Все кончено.
– Откуда ты знаешь?
– Вижу. Не стоит об этом говорить.
Майя облегченно вздохнула:
– Ты прав.
Холявицкий попытался сдержаться, но все-таки не утерпел.
– Три недели я жил одной мыслью – найти тебя и поговорить. Но теперь я не вижу в этом смысла! – Он язвительно улыбнулся. – Желаю вам с пастушком счастья на лоне природы!
– Ты уверен, что с ним?
– Это же очевидно! Я не верил тому, что мне рассказали, – сегодня, буквально час назад. Но теперь верю! Ты уже не просто похожа на него! Ты стала точь-в-точь как он! Ты заразилась им! Превратилась в такую же вульгарную плебейку. Поздравляю – теперь вас ничто не разделяет!
– У меня к тебе просьба. Не делись этими наблюдениями с моей матерью. Она не должна ничего знать.
После долгой паузы Холявицкий проговорил, нервно озираясь:
– Я возвращаюсь в Мыслочь. Приехал сюда совсем ненадолго. Мне нужно в замок. Тут уже ничего не исправить. Но у меня к тебе тоже есть просьба. Ты посвящена в мои дела – надеюсь, ты никому о них не расскажешь и сохранишь мои планы в тайне.
– Можешь быть уверен. А как дела в замке?
– Неплохо.
Холявицкий снова огляделся, и Майе показалось, будто он чем-то встревожен.
– Ты уладил проблему со Сколинским?
Как же она стала далека от всего этого! Майя говорила о замке так, словно уехала оттуда лет сто назад.
– Сколинский? Сколинский еще в замке. Составляет каталог. Мы с ним обо всем договорились.
Холявицкий поднялся со стула и шагнул было к умывальнику в углу комнаты, но отчего-то передумал.
– Хочешь пить? – удивилась Майя.
– Нет.
– А как поживает князь?
– Более-менее. Пока держится.
Холявицкий снова двинулся к умывальнику. На жестяной перекладине висел шарф Майи. Холявицкий пристально посмотрел на него.
– Почему он колышется? – пробормотал он. – Ведь окно закрыто.
– Что колышется?
– Ты не видишь? Он весь дрожит, сверху донизу.
Лишь подойдя поближе, девушка смогла уловить едва заметное движение шарфа.
– Что в этом странного? Форточка открыта, а в стене проходит труба с горячей водой. В результате образуется воздушный поток. Не понимаю, о чем ты.
Секретарь бросился к окну и закрыл форточку. Шарф тут же перестал дрожать. Холявицкий провел рукой по лбу и прошептал:
– Я схожу с ума!
– Что с тобой?
– Ничего… ничего.
Но Майя вдруг вспомнила свой сон, ту трепещущую тряпку, которая так ее напугала – и которая снилась также и Лещуку.
– Мне как-то снилась такая вот тряпка, она висела на каком-то крюке и шевелилась, – машинально сказала девушка.
Ее слова произвели неожиданный эффект. Холявицкий побледнел.
– Как это? Какая тряпка? Опиши мне ее подробно.
Майя вкратце рассказала ему свой сон. Подвал или комната, узкое окно, белые стены, железный крюк, а на нем извивается то ли какой-то кусок ткани, то ли нечто живое. Она не сумела разглядеть. Это нечто было настолько отвратительным и злым, что и передать невозможно. Ей это снилось несколько раз, и Майя всегда просыпалась измученная и вся в поту.
– А в этой комнате не было печи? Кухонной печи?
– Не было. А может, и была. Я точно не помню. А тебе тоже это снится? Что это значит?
Однако больше девушка ничего не смогла от него добиться. Холявицкий отвечал уклончиво и вскоре начал прощаться. Майе показалось, что он теряет рассудок.
Бывший жених схватил ее за руку.
– У меня к тебе еще одна просьба. Если тебе снова приснится сон с этой тряпкой, напиши мне, не забудь. Очень прошу. Это важно для меня! Ну, до свидания.
И снова Майя задумалась над тем, что означают эти сны…
К счастью, у девушки не было времени размышлять над этим. Малиняк вызвал ее и объявил, что через два дня они переезжают в Констанцин. Ему надоело жить в гостинице, он тоскует по солнцу и зелени. Еще ему казалось, что на свежем воздухе он быстрее доконает несчастную «светскую львицу», для которой уже закупил фантастические пасторальные наряды.
Ненависть маркизы к Майе достигла болезненного апогея. Тщетно она сдерживала себя, зная, что в противном случае будет лить воду на дядину мельницу, что Малиняк только того и ждет. Она, опытная авантюристка, женщина стильная, роковая – бледная брюнетка, женщина-вамп, – не могла пережить, что вынуждена уступать этой провинциалочке, соплячке, этой деревенской гусыне, втершейся в доверие к Малиняку.
Кроме того, до нее дошли странные истории о Майе, о которых она не преминула сообщить Малиняку. Эта барышня из усадьбы на самом деле замешана в подозрительных делах! Она демонстративно прятала от Майи то немногое, что Малиняк не сумел у нее отобрать. Обращалась с девушкой почти как с дамой полусвета. А Майя уже сама не знала, кто она такая и как с ней следует обращаться.
Однажды эти бесконечные сомнения прервал телефонный звонок. Звонила председательша Алимская:
– Как поживаешь, дитя мое?! Я так возмущена поведением Шулька! Не окажешь ли ты мне любезность? Давай встретимся сегодня вечером – мне нужно передать тебе одну вещицу.
Для Майи это предложение, как и ласковый голос председательши, стали неожиданностью. После бала Алимская не напоминала о себе.
Они договорились встретиться в небольшой кондитерской – видимо, председательша все же избегала появляться с Майей в приличном обществе.
Но когда Майя пришла, Алимская встретила
