Ольга Славина - Сколько весит счастье

18.

Он все сделал правильно, он ей не поверил. Как не верил раньше, когда она чувствовала себя счастливой оттого, что видит его хотя бы со спины, а он подозревал ее в желании всадить нож в спину. Сейчас же она сделала то, что он так долго от нее добивался – явку с повинной. А он не торопился приобщать ее к делу.

Илья смотрел на Женю и пытался понять, где та девушка из его номера, и откуда взялась эта, из его кабинета…

– Могу я встретиться с Оксаной и поболтать немного о жизни? И о смерти, – поинтересовался он. Вдруг все-таки правда, и кто-то подтвердит эту безумную версию?

Женя отрицательно покачала головой.

– Мы поссорились. Из-за того, что я передумала. Она сочла это предательством. Я не в курсе, где она сейчас.

– Что же мне с вами делать, Евгения Александровна? – вздохнул Илья.

Он сдался. Дым развеялся, как… дым. Без следа и вреда для окружающей среды. Может быть, это и хорошо. Другая бы на месте Жени уже потребовала бы квартиру в центре, потому что надо же девушке прийти в себя после произошедшего в спокойной, уютной обстановке. Или мобильник с бриллиантовыми кнопками, потому что надо же девушке обсудить произошедшее без помех на линии. И не в виде шантажа, а просто за то, чтобы не звонить его жене и не дышать в трубку. А она даже сумку его не носит.

Ничего не было. И быть не могло. Забудьте…

– Думаю, нужно забыть всю эту историю, – повторила Женя. – До вымогательства же не дошло. Вы, конечно, можете привлечь меня за ложное сообщение об убийстве. Но, кажется, добровольное признание освобождает от ответственности.

– А от чего вас освобождает добровольная ложь?

Прежде всего, от сожалений. Причем, освобождает их обоих: и ее, и его.

– Я говорю вам правду, Илья Игоревич.

И даже если кто-то посторонний слушает их разговор, ему не к чему будет придраться.

– Я написала заявление об увольнении с завтрашнего дня. Я бы хотела попросить вас подписать его и позволить мне уйти сразу, без всякого отстоя.

Да это не уход, а экстренная эвакуация! Но не так уж часто она его о чем-то просит. Как он может отказать?

Уже на пороге кабинета Ильи Женя не смогла удержаться и оглянулась. Попрощалась с ним. Хотя бы взглядом. Все-таки это здорово, что они встретились. Наверное, лучше иметь и потерять, чем никогда не иметь. Больнее, да. Но если бы не Илья, в ее жизни не было бы ничего, кроме пустоты. И вместо боли пустота. И вместо счастья…

Почему-то ей хотелось стихов. Что-нибудь из Цветаевой:

Нежней и бесповоротней

Никто не глядел вам вслед…

Целую вас – через сотни

Разъединяющих лет…

Идти на свидание в понедельник, это все равно, что работать в выходные или ужинать в пять вечера. Ни расслабиться, ни как следует выпить, ни потерять голову. Впрочем, Маша и не собиралась ничего терять. Ведь она назначила свидание на 8 часов вечера в понедельник не Сергею, а Косте Корастылеву.

У него график свободный. Ему не надо вскакивать в 7 утра и бежать на работу. Он мастер переговоров, неформальных. «Разводка» называется. Позвонить кому надо, назвать имена, поднажать или купить. На завтра у него была назначена всего одна встреча – с главным санитарным врачом области, которому мэр поручил во что бы то ни стало найти инфекцию в заводской столовой. И с тем же успехом потерять ее после того, как «Чугунмет» перестанет «дурить» и спихивать на город свои социальные объекты.

Подобная встреча с руководством железной дороги уже прошла. Местные начальники не захотели слушать представителя Болотовых и ссылки на законы о перевозках. Заявили, что и прокуратура им не указ. Они оспорят их представление в суде. Там, конечно, подтвердят правоту металлургов, но дело затянется, а даже пару дней простоя вагонов – это огромные убытки для предприятия. Но ничего, над местным начальством есть еще столичное. Костя парился с ним в бане буквально вчера. Так что, проблем с отправкой грузов возникнуть не должно.

Однако Машу производственные вопросы не волновали. Она хотела говорить о личном.

– Расскажите о вашем детстве, Константин, – попросила она. – Мне кажется, вы не из тех, кто все получил задаром. Мне кажется, вы всего добились сами. Давайте за это и выпьем…

Костя раздумывал, привести эту красотку в «Грот», чтобы Наташка поняла, что на ней свет клином не сошелся, или выбрать другое место? Все-таки остановился на «Гроте». «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей…». Но Наташка сегодня не пела. Вот облом!

Маша, похоже, представляла интересы водочной мафии. Костя и не заметил, как кончилась бутылка. Зато это заметила его собеседница, наклонилась поближе и задала свой главный вопрос:

– Костя, а вы когда-нибудь убивали?

Он аж подавился маринованным грибом.

– А ты чего нет? – засмеялся он. – Комары тебя безнаказанно грызут?

– Я имею в виду, людей. Или вы тоже из этих маменькиных сынков, которые считают, что надо не борьбой заниматься, а бегом?

– Хочешь, чтобы я кому-нибудь в морду дал? – Корастылев не очень понимал, чего от него добивается дочка босса. Чертовски привлекательная, между прочим, дочка.

– Надо бы проучить кое-кого, – кивнула Маша. – Я хочу одному человеку жизнь испортить.

– Чем же он тебе насолил?

– Он мне изменил! – несколько театрально воскликнула она. – А я не намерена этого прощать. Я не из тех, что слезно умоляет: обмани, но останься; вытри об меня ноги, лишь бы это были твои ноги…

– И мстя твоя будет ужасна?

– Взрывоопасна. Черт с ним, с бабником этим, пусть ходит без синяков. Но я хочу, чтобы он ходил пешком, а не разъезжал в иномарке.

– Нормально! – оценил Костя. – Машина – для мужика на самом деле слабое место.

– Я хочу ударить его в это место. И как можно больнее.

– Угнать его машину?

– Взорвать ее! – Маша перешла на торжественный шепот и впилась взглядом в собеседника.

Но он не проявил никаких особенных эмоций.

– Ладно тебе дурью маяться, девочка! – немного по-отечески пожурил он. – Твой хахаль и так много потерял и, небось, себе локти кусает. Он ведь потерял тебя!

Это был комплимент, но Маше требовалось совсем другое. Конечно, наивно было надеяться, что Корастылев покается перед ней в убийствах или похвастается умением соединять проводки и прилаживать детонатор. Видно, мало он водки выпил. Но вечер еще не закончился. Маша не собиралась опускать руки. У нее имелся план «Б»…

Женя позвонила родителям. Отец чувствовал себя вполне сносно и завтра собирался на работу. Женя огорошила его известием, что ее посылают в длительную командировку. На Урал. На полгода. Там тоже есть металлургические заводы. Звонить дорого. Она будет присылать им письма. Несколько на тему «у меня все хорошо, люблю, скучаю» она уже написала.