Невеста. Цена мира - Дина Данич
Я ждала, что, возможно, мне позвонит и отец. Может быть, попытается узнать что-то о планах моего мужа, но нет. Мама лишь сухо поинтересовалась моим самочувствием, но убедившись, что каких-то ранений я не получила, кроме пары ссадин, успокоилась довольно быстро.
Атмосфера в доме становится гнетущей, и у меня нет никакого желания что-то с этим делать.
Каждый вечер, когда Чезаре, наконец, ложится со мной в постель, я прижимаюсь к нему и стараюсь уснуть в надежде, что сегодня кошмаров не будет. Но они каждый раз возвращаются. Иногда мне удается скрывать это, но чаще муж просыпается со мной и успокаивает. Я чувствую, что это тяготит и его – по утрам я все чаще замечаю вину в его взгляде. А еще мрачную решимость. Я понимаю, что Романо одержим местью, и сейчас никакие мои слова и просьбы его не остановят.
Так положено в нашем мире – на удар отвечать ударом. От понимания, что Чезаре рискует, устраивая вендетту, каждый раз у меня все сжимается. Но я ничего не могу с этим поделать.
Все чаще я спасаюсь тем, что пишу в дневнике. Глупость, но это помогает держаться, помогает куда-то кричать о своих страхах и одиночестве.
В один из вечеров Чезаре возвращается домой и, даже не глядя в мою сторону, поднимается наверх. Я следую за ним, чувствуя, что что-то случилось. Однако в спальне никого. Слышу шум воды, но когда я захожу в ванную, то вижу, как на полу валяется одежда, а сам Чезаре стоит в душевой кабинке спиной ко мне. На автомате поднимаю его рубашку и тут же отшатываюсь, бросив обратно – на моих руках остается кровь.
Пока я в ужасе смотрю на это, муж оборачивается и, выключив воду, открывает дверцу душевой.
Мы встречаемся взглядами. Сегодня его тьма холодная, стылая и бездушная. Я жадно разглядываю его тело, ища ранения или, наоборот, подтверждения того, что он в порядке.
– Это не моя.
Киваю, чувствуя облегчение, которое позволяет вдохнуть полной грудью.
– Оставь. Я уберу.
Снова киваю и пячусь к выходу. Только в коридоре понимаю, что не помыла руки. Но возвращаться к мужу не хочу. Не сейчас, когда он такой. Поэтому пользуюсь ванной в гостевой спальне.
Так проходят две недели. С каждым днем мое настроение становится все мрачнее, и даже новые блюда, которые я готовлю уже довольно успешно, меня не радуют. Ко всему прочему Аделина звонит в слезах, рассказывая, что ее отец оказался в больнице с сердечным приступом. А это значит, что боссом теперь становится Андреа. Вернется ли Стефано – большой вопрос. Как правило, если у главы семьи были серьезные проблемы со здоровьем, то он выбирал себе преемника. Брат Аделины давно уже правая рука отца. Так что вряд ли кого-то удивит, если он станет самым главным.
– Я не знаю, что теперь будет, – в ужасе говорит сестра. – Андреа постоянно встречается с твоим отцом. Они что-то обсуждают, к ним приезжают и другие члены семьи. Мне кажется, будет что-то серьезное, после того как на тебя напали русские.
– Ты слышала что-то конкретное? – с надеждой спрашиваю я.
– Нет, ты же знаешь – только то, что успела застать между делом. Меня никто не посвящает в детали. Но охрану у дома брат усиливает.
На фоне этого всего у меня окончательно портится аппетит. По утрам я становлюсь вялая и практически не ем. А в какой-то момент меня еще и мутить начинает. Только волшебный чай Индиры помогает хотя бы немного.
– Может быть, вас можно поздравить? – спрашивает она сегодня утром, когда я в очередной раз отказываюсь от завтрака и прошу сделать тот самый чай. Чезаре уехал рано утром, что стало для нас уже печальной традицией.
– С чем? – вяло спрашиваю, садясь за стол. – До праздников еще далеко.
Индира снисходительно смотрит на меня и ставит передо мной чашку с чаем. Вдыхаю его аромат и делаю первый глоток. Противная тошнота сразу же становится слабее.
– Моя племянница тоже спасалась этим чаем от токсикоза.
Киваю, принимая к сведению. А потом торможу и ошарашенно смотрю на женщину.
– Токсикоза?
Та мягко улыбается. Опускаю взгляд на чашку, а сама судорожно подсчитываю дни и понимаю, что… Нет. Не может быть…
– Я, пожалуй, пойду, – выдавливаю с трудом и, даже не допив чай, ухожу наверх.
Новость никак не укладывается у меня в голове. Хотя, пожалуй, это логичное развитие событий, если не предохраняться. И ведь… Я же даже не думала об этом, решив, что раз я замужем, то…
Но я не предполагала, что все выйдет так быстро!
Если бы не нынешняя обстановка, я бы непременно обрадовалась! Но сейчас? Рожать, когда муж собрался воевать с русскими?
Я не просто растеряна, я в ужасе. Весь день не нахожу себе места – мечусь между тем, чтобы срочно позвонить Аделине или маме, и тем, чтобы дождаться мужа и рассказать все ему.
Но вечером вместо мужа приезжает один из его помощников – Мартино, и передает, что Чезаре вернется только завтра, и он просил меня не волноваться.
– Почему он не позвонил мне сам? – срываюсь, хотя, конечно, это последнее, что стоило делать.
Видно, что мужчине неловко.
– Сейчас он не может, – уклончиво отвечает Мартино.
– Что значит – не может? – у меня внутри все леденеет от нехорошей мысли. – С ним что-то случилось? Он ранен? Или….
– Нет-нет, просто вынужден уехать на встречу, где запрещены телефоны.
Я весь вечер мучаюсь от неизвестности. Обида на Чезаре, что он не смог найти хотя бы пары минут, чтобы сообщить об отъезде лично, множится. Кажется, что после нападения русских наши хрупкие отношения медленно, но верно превращаются в призрак, который вот-вот просто исчезнет.
Мне снова снятся кошмары, и кажется, я уже близка к нервному срыву, когда утром вижу в окно, как через ворота проезжает автомобиль Чезаре.
Дверь открывается, и муж выходит на улицу. Подхватившись, я практически бегом покидаю спальню и несусь по лестнице вниз. Как раз вовремя – Романо заходит в дом. Уставший, с легкой небритостью.
Не сказав ни слова, бросаюсь к нему в объятия. Сейчас мне плевать, в каком он настроении, что там у него с его личными демонами. Мне очень нужно почувствовать его, убедиться, что он жив, и что в порядке.
