Отец моей подруги - Асия Кравец
Я не видела его взглядов, но чувствовала их. Его глаза прожигали меня насквозь, и это придавало мне сил. Я продолжала танцевать, высоко подняв голову, с вызовом в каждом движении.
Я танцевала так жарко, так порывисто, что гости расступились, дав мне место.
Неожиданно ко мне вышел какой-то парень – кто-то из бесконечных родственников Яси. Молодой, с горящими глазами и ослепительной улыбкой.
Он подхватил мой ритм, и мы закружились в обжигающем душу танце.
Все присутствующие затихли и наблюдали за нами.
Парень ловко обхаживал меня в танце, горячем и страстном, как сам огонь.
Я невольно бросила взгляд в сторону главного стола, за которым сидел Карим.
А он вдруг резко встал со своего места. Его движения были быстрыми, решительными. Он оттеснил парня, который танцевал со мной, и заменил его. Стал моим партнером.
Всё произошло так быстро, что я не успела даже удивиться. Карим, мрачный и отстранённый Карим, который весь вечер сидел, не выражая никаких эмоций, вышел на танцпол.
И он танцевал. Танцевал со мной. Его взгляд был напряжённым, его глаза сверкали, но в его движениях чувствовалась какая-то дикая, страшная сила. Звериная. Животная.
Весь зал замер в шоке. Казалось, удивлена была не только я.
Я чувствовала на себе десятки любопытных взглядов, но это не смущало меня, а, напротив, раззадоривало еще сильнее.
Я танцевала с ним, моим предателем, отцом моей подруги. И в этом танце было столько боли, столько ненависти, столько невысказанных слов.
Он кружил вокруг меня, как коршун, а я смотрела ему в лицо и плакала, вспоминая наши ужины и завтраки. Наши объятия, улыбки, поцелуи.
Я плакала из-за его предательства, из-за его обещаний, из-за его любви, которой мне досталось так мало.
А потом слезы вдруг высохли, испарились. И я улыбнулась, гордо подняв лицо вверх.
Нам аплодировали и кричали, а мы все больше разгорались в танце.
Глава 29
Этот вечер был для Карима пыткой. Когда он вошел в зал и увидел Юлю, стоящую рядом с Ясемин, его сердце пропустило удар и застыло.
Чувство вины, колкое и неприятное, пронзило его острым копьем, но он тут же подавил его и надел маску привычной невозмутимости.
Для всех здесь он уважаемый, влиятельный, авторитетный человек. Не какой-то пацан, страдающий по девчонке, которую знает всего ничего.
Когда Ясемин притащила Юлю знакомиться, Карима прошиб холодный пот. Не от страха, нет. От того, как рад он был ее видеть. Как жаждал смотреть в ее глаза.
Он сделал вид, что видит ее впервые, обменялся вежливыми дежурными фразами, к которым так привык.
Но каждый его нерв был напряжен. Он видел её бледное лицо, её дрожащие губы, эту вынужденную, натянутую улыбку, и понимал, каким адом для неё должно быть это знакомство.
Но что он мог сделать? Он выбрал свою семью, свой долг. Да, он потерял ее. Но эти мучения не будут длиться вечно. Рано или поздно все пройдет.
Наблюдал за ней весь вечер и не находил себе места.
Он видел, как она пьёт шампанское бокал за бокалом. Ее глаза, обычно живые и смеющиеся, были сейчас притушены болью, а её движения становились всё менее скоординированными. Он чувствовал, как внутри него зарождается глухая злость. На себя, за то, что допустил все это. На нее, за то, что она оказалась здесь. На обстоятельства, из-за которых они не могут быть вместе.
Карим пытался отвлечься. Общался с гостями, с женой. Но взгляд снова и снова возвращался к Юле.
Карим смотрел на то, как она выглядит, как сидит, как общается. Красивая, гордая… Желанная.
Но он сам лишил себя ее. Как же глупо он поверил в то, что сможет просто вычеркнуть ее из своей жизни. А сейчас смотрел и понимал, что до сих пор не вычеркнул. Она все еще его.
Оторопел, когда она вышла в центр зала. Еще больше удивился, когда она пустилась в пляс. Лезгинка. Кто научил ее танцевать лезгинку? Чего еще он о ней не знает?
В её движениях дикая, необузданная страсть, гордость, боль, отчаяние. Все, что он пробудил в ней своим поступком, теперь вырывалось наружу в танце. Её платье развевалось, волосы рассыпались по плечам, а заколка, которая держала прическу, упала на пол.
Она двигалась с такой энергией, что казалось, танцпол загорится под ее ногами. Женственная, нежная, красивая. Он чувствовал, как ревность обжигает его изнутри. Это была его женщина. И теперь огонь обжигал душу. Потому что все смотрели на нее. Все, без исключения. Она дарила им свою страсть, свою улыбку, свои плавные движения.
Его взгляд неотрывно следил за каждым её поворотом, каждым взмахом тонкой руки. В ней было столько жизни, столько непокорённой силы. Карим чувствовал её взгляд, даже когда она не смотрела прямо на него. Да, он ревновал, но чувствовал, что танцует она только для него.
А потом к ней вышел партнер. Кто-то из сыновей дальних родственников. Молодой, высокий, как раз ей под стать. Он присоединился к танцу, и они поплыли вместе.
Карим почувствовал, как внутри что-то взорвалось. Кровь закипела. Видеть её в компании другого, пусть и в танце, было невыносимо. Толпа вокруг них аплодировала, восхищалась, и это только усиливало его ярость. Он не мог этого вынести. Она не должна быть ничьей, кроме него. Что бы он там себе не думал.
Словно под воздействием какой-то невидимой силы, Карим резко встал со своего места. Сознание помутилось. Все правила приличия, вся его осторожность, всё отступило на задний план. Все, кто смотрел на танцующую пару, перестали существовать.
Он шел к Юле и все взгляды обратились на него. Карим никогда не танцевал. Даже в юности. Никто из партнеров или родственников, присутствующих здесь, не видел его, танцующего лезгинку.
Оттеснив парня в сторону, не говоря ни слова, он приблизился к Юле и сделал первое резкое движение.
Ее глаза широко распахнулись от удивления. Но через мгновение они загорелись вызовом.
Он подхватил её ритм, влился в танец, и они закружились вместе. Карим чувствовал её взгляд, полный вопросов, обиды и, возможно даже, ненависти. Он понимал ее. Да, это его косяк. Все, что с ними произошло – его вина. И от этого еще больнее.
Он танцевал с ней, и в этом танце было всё: его ревность, его гнев, его сожаление, его невыносимое, непреодолимое желание. Он не знал, почему он это сделал, почему поддался
