Отец моей подруги - Асия Кравец

Я медленно повернулась, чтобы увидеть отца Ясемин, того самого человека, с которым я «просто обязана познакомиться» по словам Яси. Моё сердце всё ещё билось немного быстрее обычного от волнения, но уже без прежнего страха.

Но когда я увидела его, вся кровь отхлынула от лица. Мир вокруг померк, звуки исчезли. Остался лишь он. Мужчина, которого Ясемин назвала папой.

Тело стало тяжелым, как свинец, а глаза запекло. Я еле устояла на ногах.

Карим.

Мой Карим.

Вернее уже не мой. Ведь он меня бросил.

Он выглядел безупречно. Дорогой костюм, блестящая обувь. Новая стрижка, уверенная походка. И еле заметная улыбка, по которой я так скучала.

Я застыла, будто статуя, не способная ни пошевелиться, ни вымолвить хотя бы слово. Мои глаза, полные неверия, вонзились в его лицо. Как такое возможно? Как?!

Мой Карим.

Он отец Ясемин?

Моей лучшей подруги?

Когда бросал меня, он сказал, что у него есть дочь.

Да, сказал.

Яся его дочь. А тетя Зайнап жена.

Всё завертелось вокруг меня в безумном водовороте. Его лживые обещания, его оправдания.

Он не просто бросил меня. Он меня предал. Предал мою любовь к нему.

Я хотела закричать на весь зал, но вместо этого лишь стояла, как окаменевшая, не смея издать ни звука.

Я горела внутри и выражала полное спокойствие снаружи.

Карим. Что же ты со мной сделал? С нами?

Или нас никогда и не было? Была только я со своими мечтами?

Карим бросил быстрый взгляд в сторону нас с Ясей и его улыбка исчезла. Он увидел меня.

Глава 28

Он продолжал смотреть на меня, а я на него. Мой разум отказывался принимать эту реальность. Как? Как такое возможно? Мой Карим отец Яси?

Я стояла, словно прикованная к месту, не в силах оторвать взгляда от его лица. Он тоже не делал ни шагу.

Его взгляд, обычно такой спокойный и уверенный, на мгновение дрогнул, и что-то похожее на тень мелькнуло в его глубине. Что-то похожее на вину. Но это мгновение прошло, и его лицо снова стало непроницаемым. Как всегда. Глаза, которым я поверила. Глаза, которые полюбила.

- Идём, Юля! – Ясемин, полная радости, потянула меня за руку, не замечая моего оцепенения. - Познакомлю тебя с папой!

Меня охватила паника. Познакомиться? С ним? С человеком, который ещё совсем недавно шептал мне слова о любви, обещал совместное будущее? С человеком, которому я шептала нежные слова, дарила ласку? С ним знакомиться?

Лавина из воспоминаний обрушилась на меня ледяным водопадом. Неужели это всё было ложью? Каждое нежное прикосновение, каждый взгляд, каждое обещание? Я поверила ему, взрослому, опытному мужчине, так глупо и безрассудно. Моя наивность сейчас казалась мне преступной.

Ясемин тащила меня, а я шла, не чувствуя ног. Они едва двигались.

Мы приблизились к нему. Карим стоял, окруженный гостями, высокий и представительный. Такой красивый.

Его взгляд снова встретился с моим, на этот раз лишь на долю секунды, но я уловила в нем ту же тень вины, которая исчезла столь же быстро, как и появилась.

- Папочка! - радостно воскликнула Ясемин, - Пришло время познакомить тебя с моей лучшей подругой! Это Юля. Юль, это мой папа Карим Шамханович.

Карим протянул мне руку. Его пожатие было твёрдым и сильным. Даже чересчур сильным. На его лице не было ни малейшего намёка на то, что мы знакомы. Идеальный актер.

- Очень приятно, Юля, - произнес он, и голос его звучал ровно, без единой фальшивой ноты. - Рад знакомству.

Мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не закричать, не расплакаться прямо здесь, посреди этого роскошного зала. Я сделала глубокий вдох и заставила себя улыбнуться. Улыбка, наверное, вышла жалкой, но я подумала, что это сойдёт за смущение.

- Мне тоже очень приятно, - ответила я, и голос, к моему удивлению, прозвучал достаточно ровно.

Он отпустил мою руку. Мгновение неловкости повисло в воздухе, но его тут же прервали другие гости, подошедшие поздравить именинника.

Ясемин увлекла меня дальше, представляя другим членам своей семьи, но я почти не слышала их имён, не видела их лиц. Все мои мысли были сосредоточены на нем. На его пустых обещаниях, на его предательстве, на его лжи.

Праздник продолжался.

Вокруг меня все веселились, танцевали, смеялись. Я видела Зайнап, жену Карима. Она выглядела счастливой. Танцевала, общалась с гостями, держала под руку мужа. Мужа, которого я совсем недавно называла любимым.

А он… Он сидел за столом, мрачный, злой. Он не участвовал в общем веселье. Его взгляды время от времени скользили по залу, и мне казалось, что он смотрит на меня. Моё воображение рисовало это, или он действительно испытывал что-то? Вину? Сожаление?

А может просто боялся разоблачения?

Я выпила один бокал шампанского, потом другой, третий. Шампанское немного притупляло боль, заполняло мысли туманом, но боль не проходила.

Я думала о каждой его фразе, о каждой минуте, проведенной вместе с ним.

Как я могла быть такой слепой? Такой наивной? Мои мечты о будущем с ним были лишь пылью. Грязной ложью.

Он использовал меня. Для него я была лишь мимолетным увлечением, способом отвлечься от повседневности.

А я, глупая, поверила в сказку, которую он так умело сплёл. Неужели это так просто для него? Лгать мне в глаза, говорить о любви, а потом вот так, хладнокровно бросить, всучив мне в руки побрякушку из ювелирки.

А теперь он сидел за столом, рядом со своей женой и был мне чужим. Не тем Каримом, которого я знала.

Чем больше я пила, тем сильнее становилась моя злость, смешанная с отчаянием. Злость на него, на себя, на всю эту несправедливость. Я хотела, чтобы ему было больно, так же, как было больно мне. Я хотела, чтобы он пожалел о своём поступке.

Но я, разумеется, ничего никому не расскажу. Я не посмею так отомстить ему. Не смогу. Я не такая.

В какой-то момент, когда музыка стала особенно зажигательной, а гости вышли танцевать, алкоголь подействовал.

Сквозь туман я увидела пару, танцующую лезгинку. Ясемин учила меня этому танцу. Танец, полный гордости и страсти. Мне он очень нравился.

Рывком поднявшись из-за стола, я вышла в центр зала. Музыка звучала громко, и я почувствовала её ритм каждой молекулой.

Сделала первый шаг, потом второй, вспоминая движения, которые мне показывала Ясемин. Моя походка, изначально неуверенная, становилась твёрже с каждым движением.

Я танцевала, забыв обо всем, кроме музыки и