Невеста. Цена мира - Дина Данич

Однако ближе к вечеру тот же Рафаэль сообщает мне, что Чезаре срочно уехал в соседний город, и пока его не будет, в доме для охраны будет жить Оскар.

Мне так и хочется уточнить, что он имел в виду, когда разговаривал с Индирой, но я все же не рискую. Тем же вечером мне внезапно звонит отец. Наш разговор похож на прогулку по минному полю.

– Сандра, ты ведь помнишь, о чем мы говорили?

– Помню, но продолжать этот разговор – плохая идея.

Повисает долгая пауза, заполненная лишь тягостным молчание отца. Я в красках могу представить его выражение лица в этот момент.

– Ты уверена в своем решении? Или, может быть, расскажешь что-то интересное?

– Прости, но нет.

В ответ я слышу только короткие гудки. Настроение после этого становится просто отвратительным – теперь помимо мыслей про мужа добавляются переживания, что отец может запретить маме и Ванессе видеться со мной.

От нечего делать я достаю дневник, который стала вести последние пару недель. Это странным образом помогало мне успокаиваться, когда страх перед предстоящей свадьбой становился слишком сильным. И у меня вошло в привычку иногда записывать какие-то мысли, черкать наброски на страницах.

Оскар между тем мне на глаза так и не попадается, хотя в спальню я поднимаюсь довольно поздно. Но похоже, что брат мужа в принципе слишком нелюдимый, и вряд ли он хочет развлекать меня разговорами. Впрочем, сегодня и мне не до общения с ним.

Так проходит еще два дня – я вся извожусь и даже рискую при звонке Аделине осторожно уточнить, не случилось ли у них в городе чего. Вдруг это как-то связано с долгим отсутствием Чезаре. Но сестра заверяет, что у них тихо.

А когда сегодня вечером, устав от неизвестности, решаю пойти искать Оскара, чтобы попросить его позвонить брату, то в гостиной вижу мужа. Удивленно торможу в дверях.

Чезаре сидит на диване с закрытыми глазами, чуть запрокинув голову. Прохожу в гостиную, понимая, что, скорее всего, муж уже услышал меня. Однако он никак не реагирует – так и сидит, словно статуя.

– Привет, – тихо говорю, чтобы привлечь внимание.

Очень медленно Чезаре открывает глаза и, наконец, смотрит на меня. Но лучше бы он этого не делал – меня словно с размаху окунает в непроглядную тьму. Столько ее во взгляде мужа, что у меня волоски на коже дыбом встают.

Он весь сейчас соткан из нее – из чернильной темноты, которая, кажется, расползается вокруг, заманивая в свои сети.

– Уходи, – тихо отвечает Чезаре. – Уходи, Сандра.

Всего три слова. Еще несколько дней назад я бы с уверенностью сказала, что они пропитаны холодом и отчужденностью, но сейчас я улавливаю отголоски боли.

Мне страшно подумать, что такое могло произойти за эти дни, что собранный и отстраненный Чезаре Романо мог оказаться в таком состоянии.

Мне не по себе сейчас, и откровенно говоря, хочется сделать так, как он сказал. Но в то же время я чувствую потребность остаться рядом с ним.

Осторожно приближаюсь к дивану, присаживаюсь рядом с мужем и тихо спрашиваю:

– Я могу тебе как-то помочь?

Он коротко выдыхает и снова прикрывает глаза. Я аккуратно прикасаюсь пальцами к его ладони. Не беру в свою, но кладу рядом в знак поддержки.

– Тебе лучше уйти, – повторяет Чезаре. – Сегодня я вряд ли смогу быть нежным, принцесса. Не стоит тебе быть рядом.

Его голос звучит безразлично и отрешенно, но я уже видела мужа другим, знаю, каким он может быть, и знаю, что скрывается за этой маской.

– Ты мой муж, – шепчу, надеясь, что не совершаю сейчас ошибку. – Если тебе плохо, то…

Я не успеваю договорить фразу, как оказываюсь усаженной к нему на колени. Охнув, хватаюсь за широкие плечи мужа, пока тот резко подается вперед и целует меня. Впрочем, это, скорее, похоже на сексуальный акт, в котором нет места нежности – лишь только животная жажда обладания.

Одна рука Чезаре удерживает меня за бедро, а вторая ложится на затылок, не позволяя увернуться или отстраниться.

В этом поцелуе столько отчаяния и боли, что я задыхаюсь, сама тянусь навстречу, надеясь помочь мужу пережить это состояние. Я понятия не имею, что случилось, и кого он потерял, но подозреваю, что это нечто очень серьезное.

Чезаре отрывается от моих губ, тяжело дышит и смотрит обезумевшим взглядом на меня.

Проводит пальцами по моим губам, довольно жестко сминает их, словно специально причиняет эту боль.

– Уходи, – просит он. – Я не смогу остановиться сейчас. Ты не готова и…

– Если это то, что тебе нужно, пусть будет так.

Слова сами срываются у меня с губ. Мне очень страшно – сейчас Чезаре совсем не тот мужчина, что был со мной несколько дней назад.

Он чужой и холодный, он полон боли и ярости. В нем кипят гнев и злость.

Он состоит из вязкой тьмы, которая, не раздумывая, утащит меня на дно.

Мне надо бежать, и как можно скорее. Но я не могу.

Просто не могу его оставить один на один со своими демонами. Я знаю о нем слишком мало, чтобы найти ответы самой. Но я готова пройти с ним за руку, чтобы просто быть рядом и помочь хоть как-то.

Никто не должен переживать свою боль в одиночестве.

Чезаре завороженно смотрит на меня, теперь его пальцы касаются моего лица очень нежно, едва ощутимо, вызывая приятные мурашки по телу. Я не знаю, о чем он думает, но я приняла решение, сделала свой выбор и готова пойти до конца.

Страшно? Очень. Однако я помню, как боялась его в день свадьбы, и знаю, на что он пошел ради меня. Я не могу отвернуться от мужа в такой момент.

Просто не могу…

– Три условия, принцесса, о которых я говорил – верность, преданность и послушание.

Не понимаю, почему он вспомнил про них сейчас. Но не спорю.

– Я принимаю их, Чезаре, – уверенно отвечаю.

Он замирает, кажется, его дыхание сбивается после моих слов.

– Повтори, – просит муж.

– Я принимаю.

Он мотает головой.

– Имя, принцесса. Назови мое имя.

– Чезаре…

Он медленно прикрывает глаза, мягко обнимает меня и прижимает к себе, как высшую ценность.

Я не знаю, как это работает, но чувствую – что-то меняется. То, как муж прикасается, говорит о том, что его демоны отступают.

– Иди в спальню, принцесса, – шепчет он, кажется, спустя целую вечность. – Я сейчас приду.

Осторожно отстраняюсь, вглядываюсь в его лицо и не чувствую того холода, что поразил меня, когда я