Истинная для якудза - Эвелина Шегай

сдерживал себя от того, чтобы перейти на бег. Но, спускаясь по лестнице, всё же стал перескакивать сразу по несколько ступеней.

Всё внутри горело от нетерпения.

Цурута стояла на самом краю крыльца, лёгкий порыв ветра шевелил одинокую прядь, выбившуюся из аккуратной причёски, в которую она собрала волосы на затылке перед ужином. А затем, видимо, услышав, что Рэн тоже вышел на крыльцо, Цурута медленно повернулась к нему лицом, и время будто остановилось.

Они смотрели друг на друга в свете неполной луны. Заворожённые. Очарованные.

— Куда пойдём? — спросила она, первой нарушив тишину.

Рэн улыбнулся, считывая этот вопрос как нетерпение. Ей явно что-то хотелось с ним обсудить. Ему самому хотелось просто находиться рядом, дышать одним воздухом и ловить взгляды. В них читалась та же борьба с собственными чувствами, что ему приходилось вести внутри себя.

— Камер нет, — коротко отчитался Рэн, сворачивая с освещённой аллеи в тень между длинным ангаром гаражей и кирпичной стеной спортзала. — Тут мёртвый угол. Охрана смотрит только на ворота и входные двери. Им плевать на то, что происходит в тени за вентиляционными трубами.

— За нами следят круглосуточно или записи поднимают по необходимости? Насколько мы здесь можем задержаться? — по-деловому уточнила Цурута.

— Как сказать… Вообще, по всему поместью и близлежащей территории установлено около пятидесяти камер. Мужики сидят в комнате с экранами, но постоянно в них не пялятся, а играют в карты, смотрят фильмы. Впрочем, вы наверняка и сами знаете, как работает штатная охрана.

— Да, знаю, — сухо ответила она, оглядываясь по сторонам. Здесь пахло машинным маслом. Где-то тихо гудел трансформатор.

— Сюда редко заходят, — добавил Рэн. — Разве что механики, да и те днём. Ночью это наша территория. Точнее, моя и Хару. И сегодня ещё кое-что произошло, поэтому охрана, скорее всего, тоже привлечена к решению этой проблемы.

— Это хорошо, — подытожила Цурута странно-прохладным голосом, как будто слегка злилась. И стоило ей повернуться, чтобы посмотреть на него, как он тут же понял — ему не показалось. — Ты что устроил за столом?

— Ты?[34] — ошеломлённо повторил Рэн, в последнюю очередь ожидая от неё услышать что-то настолько грубое. Но в груди от этого парадоксальным образом потеплело.

— Да, ты! Ты нас чуть не выдал, и мне даже пришлось доставать свой козырь, который я не собиралась так быстро демонстрировать, — возмущённо процедила она, а потом ещё и припечатала сверху: — Ты совсем дурак? Не понимаешь, кому и что можно говорить?

Слово «дурак» прозвучало как пощёчина, но щека не горела от боли — она пылала от осознания, что теперь они на равных. Никаких масок, никакой притворной вежливости. А ещё в красавице не осталось страха, была лишь злость, и это чертовски возбуждало. Уголок его рта дрогнул, подавляя готовую вырваться ухмылку.

— Ого… Каори-тян, оказывается, такая милая.

Каори вздрогнула, а её глаза в темноте вспыхнули, как отполированный янтарь в лучах солнца. Третье кольцо на радужке разделяла крошечная доля миллиметра, но миг, и Рэн стал свидетелем того, как оно замкнулось, образуя идеальный круг.

В глубине груди у него возникло глухое, вибрирующее карканье, которое отдавалось в спину колющими ощущениями. Прямо под лопатки, откуда обычно вырастали крылья. Инстинкт мгновенно опознал в ней равную по силе зверя. Прошлое отрезало. Перед ним теперь стояла полноценная бета-самка — редкий и для многих оборотней желанный трофей.

Глава 10. 焦点の喪失 «Утраченный фокус»

— Даже не думай, — сказала Каори, как только сердце немного успокоилось. Он всего лишь назвал её по имени. Не сделал и не сказал ничего, что должно было вызвать такую бурную реакцию.

— Как можно желать кому-то не думать? — тут же съёрничал Рэн, не отрывая от неё взгляда.

— Ты прекрасно понял, что я имела в виду.

— Вообще не понял, поясни мне, пожалуйста, Каори-тян, — с нахальной улыбкой попросил он.

Послала же ей судьба такое счастье! Бесцеремонный, самоуверенный... и слишком непредсказуемый, чтобы расслабляться в его присутствии. Но в то же время рядом с ним Каори чувствовала себя иначе. С неё будто цепи свалились, которые не давали нормально дышать последние тридцать лет.

Как окончила университет, так погрязла в курсах на тему «как быть полезной женой». Много лет она была хорошей дочерью. Тихо жила в ожидании брака, который должен был помочь её клану. Хотя нет. «Жила», пожалуй, не самое подходящее слово. Скорее — «существовала».

Каждый день был похож на предыдущий. И каждый будущий день должен был стать таким же. Но разве в однообразии есть что-то по-настоящему плохое? Оно несло за собой стабильность. А наслаждаться можно и мелочами: чашкой чая за прекрасным видом на осенний сад; беззаботным детским смехом, доносящимся со стороны пруда с выныривающими к поверхности любопытными рыбами.

Однако стоящий напротив Каори мужчина разбередил в душе дыру, которая угрожала всем будущим планам. Птица, рождённая в золотой клетке и никогда не знавшая, каково это — летать, почувствовала жажду свободы.

— Ты для меня слишком опасен, — вдруг осознала Каори.

— Из нас двоих я представляю меньшую ценность для клана. Поэтому, даже если о нас узнают, тебя не тронут, — совершенно буднично поведал Рэн, оставив за скобками тот факт, что в лучшем случае его куда-нибудь отправят или запрут, а в худшем — убьют.

С ней и правда, скорее всего, ничего делать не станут. Банально принудят поставить метку другому мужчине. А уже та до конца жизни Каори привяжет к мужу. Истинность без обмена метками не имела никакой власти, всего лишь выступала неким маяком и подсвечивала идеальную партию с точки зрения природы. Но шемуанские оборотни не особо прислушивались к её зову.

— Если ты не будешь провоцировать своих братьев, то о нас и не узнают.

— Да там и провоцировать не надо, у Масару чрезмерно раздутая гордыня. Никогда не угадаешь, из-за чего он в следующий раз оскорбится.

— Да, я заметила, что авторитет первого сына в семье не фундаментален. И для этого есть причины, — задумчиво подметила она, уткнувшись взглядом в травинку, которая пробилась на стыке асфальта и стены ангара. — Масару-сама уже двести сорок, и он до сих пор бета. Маловероятно, что переход в альфу состоится. А вот Сатоши-сама… ему же ещё нет двухсот? Он всё ещё может вырвать из когтей брата статус