Триада - Ульяна Муратова
— Алёна, ниже. Это не приседание, а кошачья отрыжка! Ты человек или цапля?
— Мне ещё рано приседать! — застонала Алёнушка.
— Ничего не рано! Самое то. Утро, можно сказать, в самом разгаре. Холодок бодрит.
— Я ходить только недавно начала! — всхлипнула блондинка.
— А приседать начнёшь уже сегодня. Думаешь, я тебя ещё хоть раз на себе попру? Нет! Я, может, не Нобелевская лауреатка, но дважды на одних граблях не танцую. Давай-давай. А то всеку!
Не знаю, сколько вечностей она нас мучила, но к концу этой пытки я не чувствовала ни ног, ни рук, ни… холода. Когда забрезжил наш второй рассвет в пустыне, я замерла и благоговейно наблюдала за буйством красок.
— Шур, надо набрать тех фиников, жёлтеньких. Вроде я не отравилась, — прислушалась я к организму.
— Прекрасно. Иди, набирай. Котелок возьми.
— Но ты же выше, — раздосадованно ответила я.
— А ты умнее, с чувством юмора и эмпатией, — с сарказмом выдала Шура. — Придумаешь что-нибудь. Насмешишь пальму, подружишься с ней, насочувствуешь на ведро фиников… Давай-давай, вперёд!
Раздосадованная, я подхватила котелок, верёвку и пошла искать нужную пальму. Вдалеке забились об деревья рогатые кабаны. Подходящие пальмы нашлись почти сразу. И росли они в рядок! Следовательно, сажали их специально! Как же мы вчера не обратили внимание? Я осмотрелась. Чуть поодаль такими же рядами росли другие пальмы, поприземистее. До фиников на них смогла дотянуться рукой. А сладкие пришлось палкой сбивать. Но ничего, мы не в том положении, чтобы привередничать.
Обратно в лагерь вернулась с полным котелком сладких жёлтых фиников и целой веткой больших тёмно-рыжих, со второго ряда пальм.
— Смотрите, я считаю, что эти пальмы тут люди высадили. Растут рядком. В природе так не бывает. И вот эти плоды тоже с пальм, что в линию растут. Возможно, это сад хозяина башни. В любом случае можно ещё поискать, что высажено человеком, и попробовать съесть. Если повезёт, не отравимся, — предложила я, устраиваясь в лучах утреннего солнца.
Шура разжигала костёр с помощью лупы, но пока без особого успеха.
— Нормальный план, — сухо одобрила она.
Я набрала в котелок воды, избавила от косточек собранные жёлтые финики и поставила вариться на огонь, когда он появился. Готовую еду ждали с нетерпением. Алёнушка было потянула руки к еде первой, но Шура ловко сняла котелок и поставила рядом с собой. Зачерпнула из него миской и принялась есть из неё прямо руками, дуя на пальцы.
Сектантка подсела рядом, вооружилась вилкой и принялась выбирать из варева кусочки поцелее. Я ждала своей очереди. Отобрать миску у Шуры не позволила осторожность, а вилку у Алёны — жалость.
Зато в конце в моём распоряжении оказался весь котелок. Еды в нём, правда, было на донышке, но котелок — вот он, бери и радуйся.
Я выгребла все остатки рукой и облизала пальцы, помыла котелок и заложила туда крупные плоды. Надрезала один и попробовала сок. На вкус он отдавал сырой кукурузой. Прекрасно!
Поставила вариться и пошла на разведку к воде. Могут тут быть ракушки? Или лягушки? Французы, вон, их едят и не жалуются. Говорят, на курицу похожи по вкусу. Беглый осмотр ничего не дал, но делать выводы пока рано. Заметив шевеление сбоку, я обернулась и увидела здоровенного краба! Издалека похожий на коричневый камень, он двигался короткими перебежками от воды к пальме. А потом вполне уверенно на неё полез. Размером с большой кокос, краб резво шевелил ногами и цеплялся за неровную кору клешнями. Очень мясистыми клешнями, подозрительно похожими на вкусный обед. Я подхватила с земли камень и кинула. Промахнулась, конечно, даже не попала в ствол. Обед резво драпанул вверх и скрылся в кроне.
Бывают ли ядовитые крабы? Вот и будет повод узнать.
Много я не нагуляла — наколола стопы. Но дошла до кустов с чёрными плодами, сорвала несколько штук. Сок из них потёк прозрачный, с лёгким ароматом… огурца или кабачка.
Когда я вернулась в лагерь, Шура тренировалась с боласом. Плотно обвязала два камня верёвкой и пыталась понять, как ими орудовать. Я даже залюбовалась. Ловкая, поджарая и высокая, Шура уверенно раскручивала камни над головой, а потом так же уверенно отправляла в полёт всю конструкцию. Целилась в голый ствол высокой пальмы. И если поначалу ничего не получалось, то последние разы веревка внахлёст обматывала ствол, а камни глухо стукались об кору.
— У тебя очень круто получается! — искренне похвалила я.
Шура заметила меня и победно улыбнулась.
— Ага, очень похоже на поинг, меня один друг учил. Сегодня будем охотиться!
Глава 4, в которой мы ссоримся из-за дичи
Как Шура не прибила Алёну в следующие три дня — сама не пойму. Не иначе как с божьей помощью. Страсти накалялись. Я, как могла, отвлекала обеих и гасила конфликты. И рада бы сказать, что во всём виновата Шурина агрессивность, но нет.
Алёнушка делала всё, чтобы спровоцировать нашу воинственную брюнетку. Например, стоило только Шуре вернуться к беседке, как сектантка начинала истово молиться, хотя до этого спокойно занималась своими делами. Благодарила Господа за всё, что делала Шура. Саботировала зарядку, хотя объективно в ней нуждалась.
Я ни на секунду не могла оставить их вдвоём, потому что боялась Шуриной магии, этой странной смеси огня и воды. Стоило хорошенько разозлить брюнетку, как она начинала шпарить кипятком или ронять капли, похожие на горящий бензин.
Пробовала говорить с обеими по отдельности и упиралась в глухое непонимание. Одна решительно не понимала, почему нельзя заткнуться, а вторая — почему нельзя от неё отстать. Я не понимала ни того, ни другого… и честно старалась не сойти с ума. Спасатели не торопились нас вызволять, и потихоньку настигало осознание — нам никто не поможет. Следовательно, ожесточалось и противостояние. Ни у одной из нас не было ни планов, ни даже идей, как выбираться из бедственного положения. Да, фиников пока хватало, чтобы не сдохнуть с голода. Но будущее виделось всё более безрадостным.
И даже это можно было бы счесть преодолимым, если бы не дичь. Три вечера подряд Шура пыталась раздобыть мяса. Боласом
