Триада - Ульяна Муратова

эта башня не особо дружелюбно и, кажется, магией фонит, поэтому ломиться не стала. Как убоженькая? Спит?

— И светится. Я уже переживаю, если честно, как бы она в анабиоз не впала.

— Как впадёт, так и выпадет, — равнодушно отозвалась Шура и возвела очи к небесам. — Как же меня это всё заклевало!

Я помолчала, а потом сказала:

— Я финики попробовала, сладкие. Сварила и съела. Если до утра никаких симптомов отравления не будет, то можно ещё нарвать и поесть.

— А если ты тут блеваторий устроишь ночью? — Шура недовольно выгнула бровь.

— Значит, не будем их утром есть, — спокойно ответила я. — А какие варианты? Что-то никто не спешит нас спасать.

— Это да. Я с холма смотрела в ту сторону, откуда мы пришли. Ничего. Совсем укулели эти маги.

Я улыбнулась, представив магов-укулелей.

— Можем попробовать что-то другое приготовить. И ты съешь. Тогда завтра будет больше данных.

— Вот ещё. Я не настолько голодная. И вообще, первый раз, что ли, — буркнула она и осеклась.

Я посмотрела удивлённо. Это что же, ей уже приходилось голодать?

— Давай спать ложиться. Не видно ни рожна, — вздохнула Шура.

Ночь действительно обрушилась на нас мгновенно. Вроде только что небо серело, а сейчас уже настала темень, высоко поднялись луны, и проступили мириады звёзд.

— Девочки, — раздался жалобный голос Алёнушки из беседки. — У нас есть какая-то еда? Очень кушать хочется…

— Пища исключительно духовная, всё как ты любишь, Христарадио, — резко ответила брюнетка.

Её лицо изменилось. Если со мной она говорила просто с досадой, то теперь отчётливо проступило презрение.

— Я что, весь день проспала? — спросила Алёна, подползая к краю беседки.

— Нет, мы просто специально свет выключили, чтоб тебе не мешать! — фыркнула брюнетка. — Интеллект, включай всё обратно и мечи на стол, невеста господня проснулась.

— Ну зачем ты так? — укорила я Шуру и повернулась к блондинке. — Пить хочешь? Есть вода кипячёная.

— Хочу, — Алёна с трудом доползла до высокого края беседки и села на него, свесив ноги.

Я принесла ей котелок и миску.

— Ты как себя чувствуешь?

— Плохо. Ноги болят жутко. Всё болит. Но это ничего. Господь нам посылает только те испытания, которые мы способны выдержать. Всё будет хорошо. Сюда же дошли с Божьей помощью…

— Что?! — взревела Шура. — С божьей помощью?! Серьёзно?! А ничего, что это я тебя сюда волокла?!?

Она вскочила, разбрызгивая искры. Я сначала подумала, что она случайно разворошила костёр, и только потом поняла. Нет! Магия! С её рук капал жидкий огонь. Трава под ногами задымилась и начала заниматься.

— Шура, ты горишь! — взвизгнула я.

Она с перепугу отпрыгнула назад через лавку, на которой сидела. Затрясла руками, разбрызгивая пламень, а потом всё потухло, и оазис погрузился в ночь. Мы замерли, ослеплённые темнотой.

— И как это понимать? — сипло спросила Шура.

— Как то, что у тебя тоже способности есть. Ты магичка. Или магесса. Или магиня. Как тебе больше нравится?

Брюнетка разговор о феминитивах поддерживать не стала и только ошалело смотрела на свои совершенно обычные руки.

— Вот видишь, Господь… — начала было Алёнушка, но была тут же перебита.

— Завали своё едало, — страшным голосом приказала Шура, и заткнулись все.

Кажется, даже насекомые перестали стрекотать в отдалении.

Я нервно вздрогнула и постаралась слиться с пейзажем. Учитывая некогда бывшую белой рубашку, это была не такая простая задача, но жить захочешь — и не такое сумеешь.

Шура несколько раз тряхнула руками. Походила кругами. Уставилась на свои ладони. Потом подняла глаза на меня.

— Интеллект, а у тебя магия есть?

— Я пока ничего такого не чувствую, — с сожалением ответила я.

Иметь дар хотелось. Особенно сильный. И редкий.

— Алёна, думаю, тебе лучше Шуру не злить. Она способности явно не контролирует, как бы чего плохого не вышло, — примирительно заключила я, радуясь, что до банального мордобоя у нас не дошло.

Пока не дошло. Что же мне теперь, всё время их разнимать?

— Я Алёнушка, — упрямо прошептала та.

Я глубоко вздохнула и медленно, под счёт, выдохнула. Если честно, желание дать ей леща появилось и у меня. Хотя я категорический противник физических наказаний.

— Алёнушка, будь лапушкой, не провоцируй Шуру, — ласково попросила я.

Спать не особо хотелось, но делать было нечего. Не в слова же играть? Помаявшись в тишине ещё около часа, мы легли, прижавшись друг к другу. Я — посередине, потому что Шура категорически отказалась даже касаться сектантки.

Во всём есть свои плюсы. Ночью в темноте они не трепали нервы и грели с двух сторон. Сверху мы накрылись одеялом, на котором спала Алёна. Уснули вроде бы нормально.

А спустя несколько часов проснулись от холода. Я ещё ладно, а вот Алёна дрожала. Тонкое одеяло почти не давало тепла, поэтому я приобняла её, чтобы согреть. Но снова уснуть не получилось.

— Может, воды попьём горячей? — тихо предложила я.

— Да, хорошая идея, — простучала зубами Шура.

Я выбралась из-под одеяла и вышла из беседки на холод, чтобы скипятить воды, и почти сразу пожалела о своём альтруизме. Зря я на одеяло грешила, давало оно тепло. Оказалось, что за ночь костёр угас. Большое бревно вроде ещё тлело, но раздуть огонь не получилось.

— Костёр потух. Шур, может, ты того… магией попробуешь разжечь?

Брюнетка поднялась и подошла к кострищу. Вытянула руки и напряжённо на них уставилась. Ничего не произошло. Она ещё минут пятнадцать помучилась, а потом скомандовала:

— Тогда подъём. Будем делать зарядку, пока не согреемся. Иначе заболеем к собачьим кренам.

Зарядка — это самое последнее, чем я хотела сейчас заниматься. Но с Шурой предпочла не спорить. Я уже поняла, что она из тех людей, кто прав по сути, но неправ по форме. Опять же, не хотелось проверять, что она может учудить, если начать ей перечить. Поэтому, когда она подняла дрожащую Алёну и выволокла под свет луны, я молча пошла