Триада - Ульяна Муратова

— Что?

— Ну, это камни, обвязанные верёвкой, которые надо разматывать над головой и кидать. Как лассо, только вместо петли камень. Он летит и если попадёт, то может и убить, и верёвкой жертву спеленать. Можно ещё копьё сделать.

— Нет, идея с камнем на верёвке мне больше нравится! Это ближе к поингу, — Шура поднялась, подошла к сундуку внутри беседки и замерла в ступоре. — Эй, Интеллект! Журналистка! Иди, тут репортажный материал. Смотри, у неё ноги светятся…

Алёнушка и правда легонько светилась пониже пояса.

— Это магия, — завороженно уставилась я. — Может, поэтому она воду и почувствовала? Она маг?

— Хумаг! Не понятно пока, хорошо это или плохо. Но ладно, учтём. Там вода в миске остыла?

— Вроде да.

— Разбуди её и напои. Не хватало, чтобы она у нас от обезвоживания загнулась.

— Может, лучше пусть спит? — неуверенно спросила я.

— Напои и пусть спит. Чем одно другому мешает? — пожала плечами Шура.

Я не стала спорить. Нет смысла с ней бороться за лидерство. Пусть чувствует себя главной, мне не жалко. Даже к лучшему, будет о нас заботиться. Дрова я бы точно принести не смогла. Если ей нужно для этого немного поворчать, то и чёрт с ним. В конце концов, дела красноречивее слов. Сделаем вид, что она вождь, а мы — пролетариат.

Да и потом, отказывать я не очень хорошо умею. Если проще сделать, то я делаю, не создавая спора на пустом месте.

Подхватила миску и отправилась к Алёнушке. Та чуть приоткрыла глаза и жадно припала к воде.

— Маленькими глоточками, чтобы плохо не стало.

Она подчинилась и стала пить медленнее. Выпила целую миску, с жалобным стоном повернулась на живот и снова уснула.

Шура тем временем нарвала листьев. Вообще, растения тут были суровые — с толстыми колючими листьями, некоторые походили на кактусы, другие — на алоэ. Голыми руками браться за них не особо хотелось. Брюнетка и не бралась. Накидывала верёвку, а потом с её помощью отрывала нужное. Но всё равно пару раз укололась и сопроводила это гневной тирадой своего немата. Затем кинула сырые листья в костёр и с удовлетворением посмотрела на столб дыма.

— Так нас вернее заметят.

Не заметили.

Рогатых кабанов видно не было. Зато во второй половине дня в оазис прилетела огромная стая птиц. Одну поймал выпрыгнувший из ниоткуда местный барханный кот. Я ему позавидовала.

Есть хотелось ужасно.

— Может, попробуем те финики, которые ели рогатые кабаны? — спросила я, когда урчание в животе стало невыносимым.

— Пробуй, — насмешливо разрешила Шура.

Я стиснула зубы. И почему мне в компаньонки достались не приятные милые девушки, а грубиянка и сектантка?

— С одной стороны, мы не знаем, какой у них метаболизм. Некоторые животные едят пищу, от которой человеку стало бы плохо. Лоси и олени — мухоморы. А коалы — листья эвкалипта. Но можно попробовать сварить и съесть маленькую порцию, — рассуждала я, разглядывая пять видов плодов, которые принесла Шура.

Те чёрные суккуленты можно считать шестым.

— Я собираюсь дойти до башни. В этом больше толка, чем жрать кабанье хрючево, — брюнетка резко поднялась и пошла прочь.

А что, если она не вернётся?

— Шура, только, пожалуйста, не забудь про нас, если найдёшь помощь, — крикнула я ей в спину.

Она взмахнула рукой в ответ. Этот жест выражал целый спектр вариантов от «да иди ты» до «конечно, я вас не брошу». Зная брюнетку, рассчитывать, вероятно, стоило как на первый, так и на второй.

С шумом выдохнула и посмотрела на спящую Алёнушку. Даже вскочила на ноги, чтобы догнать Шуру, но передумала. Если Алёна проснётся в одиночестве, то испугается. Не будет знать, что мы просто ушли на разведку, а подумает, что её бросили. Да и потом, ходьба причиняла боль. Так что я осталась.

Сходила к воде, набрала в миску и долила в котелок. Пила горячее, пока не стало мутить. Расковыряла найденные финики. От одних руки сразу же стали липкими. Осторожно лизнула палец — сладость взорвалась во рту, я захлебнулась слюной и закашлялась. Взяла и лизнула ещё раз. Никакой горчинки, а ведь она — первый признак непригодного в еду продукта. И запах был приятным. Осмелев, я кинула все семь фиников этого типа в кастрюльку и наблюдала, как они развариваются в небольшом количестве воды. Хорошо, что я в прошлом году написала для студгазеты статью про выживание. Тогда парень с нашего курса пошёл с бабушкой за грибами, и они заблудились в лесу. Несмотря на лето, жутко переохладились и чуть не погибли. После этого у нас была общепотоковая лекция со спасателями, а в студгазете вышли очерки на эту тему. И пусть газету никто, кроме редакции, не читал, но я-то писала, так что некоторые знания в голове осели.

Финики разварились быстро, и по оазису поплыл запах карамели. И тут-то я поняла, что снять котелок с огня нечем. А финики тем временем выкипели и начали подрумяниваться. Ругая себя на чём свет стоит, я двумя ветками кое-как стянула котелок с костра. Уронила, но так как варева там было на донышке, то ничего не разлила. Принялась за еду прямо обломком ножа, дуя на горячую массу. Если честно, получилось вкусно. Много есть не стала, побоялась. Но даже от маленькой порции сил прибавилось. Я плеснула в котелок кипячёной воды из миски, размешала и выпила остатки.

Помыла котелок и принялась плести для него ручку. Две маленькие дырки по бокам особого простора для творчества не давали, но я смогла просунуть туда прочное, как проволока, волокно от пальмового листа. Кое-как сплела его в косичку и завязала. Вроде получилось неплохо. Ручка жёстко торчала вверх и вряд ли сгорит сразу, но я её на всякий случай ещё и намочила. Подтащила несгоревшую часть бревна в костёр, чуть добавила веток и поставила кипятиться новую порцию воды.

Шура пришла в сумерках, когда я уже начала думать, что она не вернётся.

— В башне, судя по звукам, тусят какие-то животные. Но людей, кажется, нет. Всё закрыто. Я звала и стучала. Можно было бы окно разбить, и вечер в хату, но я не рискнула. Выглядит