Триада - Ульяна Муратова
Вот и сейчас Шура засела в прибрежных кустах и мягко раскручивала камень над головой. Недоутки благоразумно держались в отдалении. Охотница целилась в тех птиц, что топтались на берегу или плавали на мелководье. Не хотела утопить своё единственное оружие.
Короткий бросок — и одна недоутка начала бешено трепыхаться в путах. С берега она кинулась в воду, поднимая фонтан брызг. Стая всполошилась. Шура с победным кличем бросилась следом. Поймала беглянку и потуже обмотала верёвкой. Птица забилась, завертела головой и попыталась клюнуть охотницу. Шура схватила её за горло и радостно закричала.
На шум из беседки вышла Алёна.
Подошла к ликующей Шуре, тронула птицу светящейся магией ладонью, и пернатая замолкла. Перестала бесноваться. Обвисла в руках охотницы. Шура удивлённо посмотрела на блондинку. Та спокойно размотала верёвку, коснулась перебитого крыла и цокнула. Забрала притихшую птицу из рук Шуры. Вдруг недоутка начала светиться голубой магией, крыло выправилось, и Алёна подкинула птицу в воздух. Та сделала два мощных взмаха и улетела к своим.
— Тварь Божья тоже хочет жить, — с укором сказала Алёнушка, глядя на шокированную Шуру.
— Это ты тварь божья! — зашипела охотница, и её лицо медленно налилось гневом. — Божья дрянь!
Вода у берега вдруг вскипела. Шура замахнулась рукой и ударила наотмашь. Но удар цели не достиг — Алёнушка отступила и выставила перед собой водяной щит. Шура выплеснула на него огонь. Всё зашипело, пар повалил клубами, я на мгновение потеряла их фигуры из вида.
— Счастливы милосердные, потому что к ним будет проявлено милосердие. Счастливы чистые сердцем, потому что они увидят Бога, — нараспев процитировала Алёна.
Шура посмотрела на неё, как на душевно больную. А затем убрала руки. Огонь погас, пар рассеялся, перестала кипеть вода.
— Если ты ещё хоть раз ко мне подойдёшь, я за себя не отвечаю! Сектанутая на всю голову! — заорала разъярённая брюнетка. — Нет твоего бога! Нет!!! Понятно тебе?! Если бы он был, он бы не позволил… — она запнулась и гневно продолжила: — Нет его, слышишь? Его придумали, чтобы управлять такими идиотами, как ты. И чтобы можно было снять с себя ответственность за свои действия! Не сам дебил, а бог ума не дал. Не сам провтыкался, а бог, оказывается, послал испытания! Религия — это просто бизнес на лохах! Им впаривают собачий крен, которого не существует, а если он не работает, то говорят: вы просто верите недостаточно! За нерабочий пылесос хоть бабки обратно можно вернуть…
Она зло посмотрела на блондинку и отчаянно сжала кулаки. Отшвырнула ногой камень в воду, развернулась и кинулась прочь. Мы молча застыли, провожая её взглядами.
Вернулась она только ночью…
С того момента Шура вела себя так, будто Алёнушка просто перестала существовать. Зато со мной была особенно мила и приветлива. Я же от всего этого начинала ехать крышей. Обстановка с каждым часом всё сильнее напоминала домашнюю, только вместо бабушки — Шура, а вместо мамы — Алёнушка. Хотя камень преткновения у нас дома — не религия, а мамина неспособность жить так, как бабушка считает правильным.
Какая разница, есть бог или нет? Разве нельзя просто жить мирно и помогать друг другу?
Когда прошла ещё почти неделя, мы окончательно потеряли надежду на спасение. Если бы не молчаливая башня на холме, то думали бы, что этот мир необитаем. Ходили к ней несколько раз, но без толку.
— Рогатые кабаны, кстати, ушли, — хмуро сообщила Шура вечером двенадцатого дня. — Я проследила цепочку их следов на песке, они ушли на северо-восток.
— Там наверняка другой оазис.
— Да. Только вот мы не знаем, сколько до него идти. Ты видела их бока? Может, они три дня без еды и воды умеют обходиться. А у нас что? Котелок и миска. Даже бутылки нет. Сгорим и сдохнем от жажды. А другой оазис не факт, что лучше. Думаю, они ушли, потому что людей не любят. Как мы появились, так сразу они на другую сторону пруда перебрались. Скажи?
— Возможно, люди на них охотятся, — предположила я.
— Да. Самое страшное, что мы даже не знаем, в том мы мире или нет. Ничего не знаем. Какой здесь уровень технологий? Какие нравы? Может, нас в сексуальное рабство продадут, как только найдут? — Шура отвела тяжёлый взгляд, и мне сразу стало легче. — Ты хотела написать разгромную статью? Пиши. Три идиотки согласились на посулы мага и теперь сидят в дерьме по самые гланды. Можно с иллюстрациями.
Я задумчиво чертила палкой по слежавшемуся песку. Дрова мы теперь экономили, их тут оказалось не так уж много.
— Если судить по башне, то здесь как минимум очень позднее Средневековье или даже Новое время. Стёкла, двери, замки́. Всё очень высокого качества. Где же хозяин этой башни? — я с тоской посмотрела в ту сторону.
— Возможно, когда он появится, ты этому ни звезды не обрадуешься, — отрезала Шура.
Она вообще не страдала излишним оптимизмом. Да какое там, она и умеренным оптимизмом не страдала. Я бы даже диагностировала острую хроническую недостаточность оптимизма, но ни в коем случае не стала бы этот диагноз озвучивать вслух.
— Краба хочу, — вздохнула брюнетка.
Да, краба я тоже хотела. Шуре удалось поймать его только однажды, и целиком в котелок он не поместился. Мы варили членистоногого частями, ели мясо и пили бульон. С Алёнушкой охотница не поделилась, но я незаметно дала блондинке кусок своей порции, когда Шура ушла спать. Спали мы всё так же. Место посередине спасало от холода. А организм словно понял, что лечить его тут некому и нечем, и мужественно держался. Я-то думала, что слягу с простудой после первой же ночи, но нет.
— Смотри, вон ползёт!
За спиной Шуры по стволу пальмы ходко взбирался краб. Она резко обернулась, подхватила болас, но пока успела раскрутить — вожделенная добыча уже добралась почти до самого верха.
Бросок! Болас шуганул краба, обвился вокруг ствола и повис на уровне второго этажа.
— Ять твою бать! — выругалась Шура и даже ногой топнула в
