Ритуал Старлинга - Девни Перри
Я напряглась.
— У меня снова было видение о смерти Эмери.
Если в золотистых глазах Олианы и был какой-то намек на теплоту, то он исчез.
— Эмери не умерла.
— Я тоже не хочу верить, что это правда. Но что, если…
— Она не умерла, — ее голос был острым, как лезвие. — Она бросила нас, чтобы отправиться в какое-то нелепое путешествие с мужчиной. Она бросила свою семью, свою дочь, когда я прямо сказала ей, что она не должна уезжать. Она нарушила мой приказ. Она пренебрегла своим долгом. Но она не мертва. Она вернется и займет свое законное место.
— Но видение…
— Довольно. — Олиана взмахнула рукой в воздухе.
Я спрятала кулаки за спину.
— У меня было одно и то же видение об Эмери шесть раз, тетя Олиана. Это более реально, чем все, что я когда-либо испытывала. Есть мужчина с серебристыми глазами, который…
— Я сказала довольно, — крикнула она так громко, что я покачнулась на каблуках. — Ты больше не будешь говорить об этом. Я запрещаю это, Каспия.
Это был не приказ моей тети. Это был приказ моей королевы.
Я опустила подбородок, как всегда послушная принцесса.
— Да, ваше величество.
Пальцем она подняла мой подбородок, пока я не встретилась с ней взглядом.
— Это всего лишь сны, Каспия. Это все, чем они когда-либо были. Ничего больше. Твоя сестра жива. И, милостью Божества, скоро вернется.
Сны. Не важно, сколько из них сбылось, не важно, как часто я умоляла ее поверить, это всегда будут просто сны.
— Да, тетя Олиана.
Она погладила меня по щеке.
— Мы должны сосредоточиться на нашей семье. На этой стране. Бисанский король давит на нашу южную границу. Если он узнает, что кровь Старлингов слабеет, у него могут появиться безрассудные амбиции. Я не позволю, чтобы хоть одного жителя Нелфинекса постигла та же участь, что и Вельвиос-талферов. Мы не позволим изгнать нас с нашей собственной земли и затравить почти до полного исчезновения. Мы должны быть сильными. Вместе. Ты понимаешь?
— Да. — Я кивнула.
— Хорошо. А теперь продолжай свою работу. — Она прошла мимо меня и направилась к лестнице, приподняв подол юбки, и направилась в свой актовый зал, где ей предстояло провести остаток жизни, правя нашей страной.
Я подождала, пока она уйдет, и только потом опустила плечи.
Зендра отложила лопату и пересекла комнату, присоединяясь ко мне у открытой арки.
— Мне жаль. Может быть, мне не следовало заставлять тебя рассказывать ей. Я думала… Я думала, может, она послушает.
— Это не твоя вина. — Моя тетя тоже в этом не виновата.
Она не хотела верить, что Эмери больше нет, а мои видения были чем-то таким, чего она просто не могла понять. Только два человека верили, что я обладаю видением.
Зендра.
И Эмери.
Когда — если — я пройду ритуал, прекратятся ли видения? В глубине души я надеялась, что больше никогда не увижу их.
Отвернувшись от Зендры, я перевела взгляд на океан, где волны разбивались о берег. Береговая линия была голубой, как драгоценный камень лазурного цвета, а песок — ярким, как наша униформа. Вода была бесконечной, темнеющей по мере того, как простиралась в неизвестность.
Ощущение покалывания поползло вверх по моим рукам, вызывая мурашки на коже. Моя кровь всколыхнулась. Что-то внутри меня потянулось к этой синеве, так сильно, что я невольно сделала шаг вперед и ахнула.
Ритуал.
— Каспия? — спросила Зендра. — Что?
— Ничего, — солгала я, еще не готовая дать название этому ощущению. Я поднесла руку к кулону, лежащему у моего сердца, и элфалтер потеплел, когда я накрыла его ладонью.
Ответы были за морем. Ответы об Эмери. Ответы о себе.
Олиана говорила мне, что ритуал по-разному зовет нас. Одних призывали отправиться в горы. Других — пересечь пустыню.
Мое будущее было за пределами Нелфинекса.
— О, мне не нравится этот взгляд, — пробормотала Зендра.
Я оторвала взгляд от моря, изображая удивление.
— Что за взгляд?
Ее губы сжались в тонкую линию.
— Взгляд, который говорит, что ты навлечешь на нас беду.
Четыре
Одесса
Ветка дерева ударила меня по лицу.
— Ауч. — Я оттолкнула ее, почувствовав вкус сосновых иголок и сока. Я осторожно дотронулась до места раны на щеке, и мои пальцы стали влажными.
Как раз в тот момент, когда я думала, что хуже уже быть не может, у меня пошла кровь. Черт.
Тени, я ненавидела это.
Я ненавидела деревья. Ненавидела природу. Ненавидела свое седло и эту ночь.
Слабого света от полумесяцев двух лун, Ауринды и Ауреллии, едва хватало, чтобы разглядеть мою собственную руку перед лицом, не говоря уже о ветвях деревьев, которые приближались ко мне. От попыток разглядеть что-либо в этой темноте у меня разболелась голова. А брат Дайм, ехавший впереди меня, даже не потрудился предупредить, чтобы я пригнулась.
Я молча уставилась в темноту, надеясь, что он почувствует мое раздражение так же, как я чувствую его магию.
Если бы не стук копыт его лошади и не покалывание от магии, я бы понятия не имела, что он передо мной. То же самое можно было сказать и о брате Скоре. Он плелся позади, вероятно, чтобы убедиться, что у меня не возникнет никаких мыслей о том, чтобы покинуть наш восхитительный маленький парад.
Прошло три ужасных дня с тех пор, как мы покинули горное озеро, и у меня болело все тело с головы до ног. Даже мое первое путешествие через Туру, когда я ехала рядом с Тиллией, не было таким болезненным.
При мысли о ее прекрасном лице у меня защемило сердце. Жив ли Холстон? Выжил ли он, потеряв ногу из-за крукса? Будет ли у него шанс встретиться с их ребенком?
Что в этой ситуации сделает Тиллия? Продолжит ли она выступать с Востером? Или пошлет все к черту и попытается сбежать?
Эви заерзала в седле, отвлекая меня от моих мыслей.
Она спала, прижавшись ко мне всем телом, я держала ее на руках, а ее голова покоилась на моем плече.
Даже если это будет стоить мне всего, я найду способ доставить эту девочку в Куэнтис. Обезопасить ее. Поэтому я смотрела вперед, время от времени всматриваясь в темную фигуру брата Дайма, пока мы ехали в ночи.
Не выпуская поводьев из рук, я провела пальцем по шраму на ладони.
Ночью дыра в моей груди казалась еще больше. В темноте было слишком тихо, слишком одиноко.
Он жив.
Он жив. Он должен быть жив. Он не стал бы долго
