Ритуал Старлинга - Девни Перри
Волосы Олианы были перевязаны тонкими кожаными ремешками. Заплетенная в них толстая коса ниспадала по спине. На ней было платье янтарного цвета, легкая ткань которого развевалась на ветру над ее босыми ногами.
У нее никогда не было детей, и она решила растить меня и моих сестер как своих собственных. Говорили, что из трех ее племянниц я больше всего похожа на нее. Когда она была в моем возрасте, нас бы приняли за близнецов. У нас были одинаковые прямые носы и губы в форме бантика. Одинаковый овал лица и изящный подбородок.
Внешне мы, возможно, и были похожи. Но по духу мы были такими же разными, как солнце и луны.
Тетя Олиана не была любящей женщиной. Она была лидером, правительницей и политиком. Она была связана долгом перед своим народом, этой страной и нашим родом.
Она считала мое нежное сердце слабостью. Королева не могла позволить себе привязанности. Даже к девочкам, которых воспитывала как своих дочерей.
Когда я подошла к ней, самка стрижа, которую я гладила, встала, расправив крылья, насколько позволяло пространство. Она перепрыгнула на другую арку и, оттолкнувшись сильными лапами, спрыгнула с выступа, широко раскинув крылья. Шипы на их передней кромке рассекали воздух.
— Красивая, не правда ли? — спросила тетя Олиана, когда я заняла место рядом с ней, и мы обе наблюдали, как самка взлетает все выше и выше.
— Да.
— Если Грасиэлла не сможет перевоплощаться после ритуала, я сделаю ее всадницей. — Она говорила так тихо, что это казалось скорее мимолетной мыслью, чем заявлением, которым она собиралась поделиться. Страхом, который она не собиралась озвучивать.
— Почему ты думаешь, что она не сможет перевоплощаться?
— Это просто план на случай непредвиденных обстоятельств. — Олиана слегка улыбнулась мне, ее взгляд упал на браслеты на моих руках. Намек на улыбку исчез.
В свои двадцать пять лет я уже давно опаздывала с ритуалом. Олиана перешла в другую форму в пятнадцать. Эмери и Саския — в шестнадцать.
Моя мать ушла из Нелфинекса, когда я была совсем маленькой, и, поскольку никто в моей семье не говорил о ней, я не знала, прошла ли она свой ритуал и когда именно.
Каждый Старлинг чувствует зов в свое время, и никто не торопит и не форсирует перевоплощение.
Мы просто молимся Божеству, которое его устраивало.
Мать Зендры, моя тетя Офелия, никогда не проходила ритуал. Как и ее старшая дочь Хара. В их жилах текла кровь Старлингов, но они не могли превращаться. Они навсегда останутся такими, летая на спинах стрижей, а не на своих собственных крыльях.
Больше всего Зендра боялась, что она никогда не пройдет ритуал.
Я тоже.
В письменной истории Старлингов не было записей о том, что дар может не проявиться. Насколько было известно моей тете, Офелия была первой. Хара — второй.
Как бы мне ни было неприятно думать, что я никогда не стану Старлингом, это было возможно. Дар, заложенный в нас с Грасиэллой, мог обойти меня стороной. Это могло случиться и с Грасиэллой.
— Эмери изменилась в шестнадцать лет, — сказала я тете Олиане. — У нее был сильный дар. Я уверена, что она передала его Грасиэлле.
Королева хранила молчание.
Как всегда, любое упоминание об Эмери встречалось молчанием. Как и упоминание о нашей матери.
Единственное, что тетя Олиана когда-либо говорила о моей матери, так это то, что она была сновидицей. Часть меня задавалась вопросом, были ли «сны» моей матери такими же видениями, как мои.
Пронзительный крик донесся сверху за мгновение до того, как огромный самец ринулся вниз с башен дворца. Затем раздался крик, свободный и радостный, когда птица выровнялась, раскинув крылья. Хара сидела у него на спине, ее седло было закреплено у него на груди.
Моя кузина с сияющей улыбкой повернулась, чтобы помахать мне.
Олиана подняла руку, чтобы помахать в ответ. Если бы я не знала ее лучше, то подумала бы, что в ее глазах блестят слезы. Но я хорошо ее знала.
Она никогда не плакала.
Моя тетя была не из тех женщин, которые смиряются с несчастливой судьбой. Вместо этого она построила эти вольеры, чтобы прирученные нами стрижи могли стать крыльями Офелии и Хары. Чтобы моя отважная кузина могла летать, даже если для этого ей придется делать это на спине своей драгоценной птицы.
Может быть, через два, три или четыре поколения дар Старлингов превратится в воспоминание. Может быть, к тому времени то, что было в нашей крови и делало мою родословную особенной, настолько ослабнет, что мы полностью утратим этот дар. Но пока мы все еще могли летать.
Хара и ее самец вылетели за городские стены, его рога сверкали на солнце, когда они мчались вдаль.
— Ты должна начать ухаживать за Бистеном. — Тетя Олиана повернулась и кивнула туда, где стояла Зендра, поглаживая перья стрижа.
— Зачем? — О характере Бистена ходили легенды, и он огрызался на всех Стерлингов, кроме Зендры. Моей кузине нравился его колючий характер, но меня это раздражало. — Он больше подходит Зендре.
— Возможно. Но я выбрала его для тебя.
Я кивнула, понимая, что лучше не спорить. У Олианы были причины для каждого решения.
Словно почувствовав, что мы застрянем друг с другом, Бистен тихо фыркнул и направился к арочному окну, оставив свое гнездо пустым, когда улетал из дворца.
Зендра подошла к стеллажу с инструментами, чтобы заняться своими делами. Для тех из нас, кто еще не прошел ритуал, дни начинались с работы по хозяйству. Зендру и меня назначили в вольеры, и после того, как мы закончим здесь, мы перейдем к урокам и обучению владением оружием.
— При необходимости она может выбрать другого самца, — сказала Олиана. — Она хорошо ладит с большинством.
— Надеюсь, что в этом не будет необходимости. Для нас обеих.
— Я тоже.
Наша страна была огромной, самой большой на континенте Кенн. Но Олиана была не единственной правительницей, тремя южными странами управляли тираны.
Если они заподозрят, что сила Старлингов ослабевает, то, не колеблясь, нанесут удар. Короли юга жаждали власти не меньше, чем земель.
Нам нужно было быть сильными.
Нам нужно было обеспечить быструю смерть любому, кто может причинить вред Старлингам.
— Тетя Олиана, я должна тебе кое-что сказать.
Она повернулась ко мне лицом, и ее внимание было таким пристальным, что я чуть не отшатнулась.
— Твой ритуал? Ты чувствуешь его зов?
— Нет. — Пока нет.
— Понимаю. — На ее лице промелькнуло разочарование, прежде чем она сменила его на холодное
