Чары в стекле - Мэри Робинетт Коваль
Свесив ноги с края телеги, Джейн с мужем спрыгнули в дорожную грязь. Тяжело приземлившись, Джейн пошатнулась и едва не упала – в юбках она бы точно не избежала падения. Ухватив Винсента за руку, она утащила его прочь с дороги, в густые заросли ржи.
Они успели уйти достаточно далеко, когда Винсент придержал ее.
– Муза, я не уверен, что смогу идти дальше, – прохрипел он устало.
Джейн утешающе стиснула его руку. Если подумать, то Винсента можно было бы оставить здесь, посреди поля, и подобрать позже. Рожь уже практически вызрела, колосья вытянулись в человеческий рост, и если присесть на корточки, то с дороги тебя и вовсе не будет видно. И это не могло не радовать: Джейн сомневалась, что ей хватит сил на еще одни чары. Она провела рукой по животу, желая сказать ребенку, что это тяжелое испытание скоро закончится.
– Может быть, ты подождешь здесь? Я припасла для нас неподалеку двухколесный фаэтон. Позволь мне привести его сюда, и тогда мы сможем отправиться в Брюссель.
– А где ты умудрилась раздобыть фаэтон?
Джейн шутливо поклонилась:
– Я Анри Вильнёв, художник, больной чахоткой. Местные жители знают о моей любви выезжать в окрестные поля на зарисовки с натуры. Я планировала, что мы… – Она осеклась, заметив, как Винсент поднял руку.
– Не знаю, поверишь ли ты мне или нет, но я только сейчас заметил, что на тебе мужская одежда.
Джейн покраснела и провела руками по бриджам, обтягивающим ее ноги совсем уж неприличным образом. Она и сама забыла, что одета в мужское.
– Надеюсь, ты не возражаешь?
– Возражаю, я? Муза, да ты не перестаешь меня изумлять! – Он тяжело опустился в рожь. – Скорей отправляйся за этим своим прославленным двухколесным фаэтоном…
* * *
Джейн бежала через поле так быстро, как только могла. Да, ее сердце пело от радости при мысли, что ей удалось вызволить мужа, но им еще предстояло добраться до Брюсселя – лишь тогда она сможет наконец-то выдохнуть. Яркое солнце, столь необходимое для ее плана, из союзника превратилось во врага; Джейн не могла понять, как мужчины выживают летом во всех этих плотных сюртуках и замшевых бриджах. У нее самой рубашка липла к спине.
Откуда-то издали послышался лай собак.
Вероятно, это какой-то охотник, но если французы решили пустить собак по следу Винсента… Джейн ускорила шаг, прижимая руку к боку – там разливалась колющая боль. Картина, оставленная ею на мольберте, нашлась целехонькой, и за это оставалось лишь поблагодарить небеса. Спрятав манекен под ближайший кустик, Джейн не глядя закинула мольберт и краски в двуколку и отвязала мерина, успевшего изрядно общипать траву вокруг.
Джейн убрала в корзину бутылку шампанского, нагревшуюся на солнце. Пока она возилась с корзиной, в нос ударил терпкий запах припасенного сыра, и следом тут же накатила волна тошноты. Джейн едва успела отвернуться от двуколки, чтобы не запачкать сиденье. Кое-как отдышавшись, она вытерла рот платком, перемазанным красной краской, и выбросила его – он свою задачу уже выполнил.
В боку после этих спазмов, кажется, закололо еще сильнее. Стиснув зубы от боли, Джейн забралась на сиденье, подхлестнула мерина, свернула на запад и поехала за Винсентом. Через несколько минут она добралась до перекрестка, где одна из дорог вела в Брюссель.
Со стороны Бинша донесся тяжелый ритмичный стук, Джейн оглянулась – и кое-как разглядела вдалеке ряды солдат в бело-синей униформе, направляющихся к перекрестку под трехцветным флагом Франции. Обреченно застонав, Джейн направила двуколку в сторону Брюсселя.
Путь, который показался неимоверно длинным, пока Джейн шла пешком, занял всего пару минут езды, и очень скоро французская армия осталась позади, скрывшись из виду. Так что Джейн перевела мерина на легкий галоп и подъехала к тому месту, где они с мужем, вроде бы, остановились. Густые колосья выглядели целыми, словно никто и не бежал через них сломя голову, так что Джейн остановила двуколку и, приподнявшись на облучке, огляделась по сторонам. Рожь зашелестела, колосья разошлись в стороны, как волны Красного моря, и Винсент, прихрамывая, выбрался на дорогу. Джейн задвинула подальше мольберт и помогла мужу забраться вглубь повозки, где он и вытянулся с тяжелым стоном.
Джейн не хотелось волновать его известиями о приближающейся армии, к тому же сейчас они оба были бессильны что-либо сделать – только убегать. Она коснулась губами рассеченной брови Винсента, и едкий запах его немытого тела вызвал еще один приступ тошноты. Джейн отшатнулась, и ее снова вывернуло прямо на землю.
– Муза? – Винсент обеспокоенно приподнялся на локте.
– Мне скоро полегчает. Тошнота от волнения обострилась. Извини, если я тебя напугала. – Джейн выпрямилась и подтолкнула мужа в плечо, заставляя лечь обратно под навес. – Лежи спокойно.
Укрыв Винсента одним из покрывал, Джейн забралась обратно на облучок и тронула вожжи. Больше всего ей хотелось поднять мерина в галоп и изо всех сил нестись в Брюссель, но это привлекло бы ненужное внимание, так что Джейн заставила животное идти спокойным, расслабленным шагом.
По пути им снова пришлось проехать мимо фермы Жемонкур. Джейн напряглась, ожидая, что кто-нибудь вот-вот выйдет и остановит их, но двуколка благополучно миновала ферму, и, если бы желудок Джейн не сжимался от ужаса в узел, она бы, пожалуй, почувствовала себя так, будто выехала на воскресную прогулку.
Как только ферма Жемонкур осталась позади, она пустила мерина рысью – так стало даже лучше, потому что на рыси походка мерина становилась плавнее, двуколку не так дергало и Винсента меньше трясло. Хотя прямо сейчас Джейн куда больше беспокоилась о том, как бы убраться от лагеря подальше до того, как прибудет основная армия, потому что это означало, что и преследователей, отправленных на их поиски, может в разы прибавиться.
Они проехали по дороге целый час, прежде чем Джейн услышала грохот копыт, приближающийся сзади. И, оглянувшись через плечо, сглотнула подступивший к горлу комок.
Их двуколку стремительно догоняли трое французских офицеров. Один из них, ехавший впереди, заметил, как Джейн оглянулась, и что-то крикнул, вытаскивая саблю.
Если бы совесть Джейн была чиста, она бы остановилась и выслушала то, что хотели сказать эти солдаты. Но если бы ее совесть была чиста, в ее фаэтоне сейчас не лежал бы тот самый пленник, которого они как раз и искали.
– Винсент, они меня заметили. Ты сможешь спрятаться, если я остановлю фаэтон?
– Не уверен, что мне достанет на это силы.
– Тогда, полагаю, будет лучше прибавить ходу, – заключила Джейн и, не теряя времени, изо всех сил подхлестнула мерина.
