Сделка равных - Юлия Арниева
В коридоре, ведущем в малую гостиную, нам навстречу попался лорд Бентли с супругой. Леди Бентли, затянутая в нежно-голубой шёлк, едва заметно склонила голову, а серые глаза графа, скользнув по мне, задержались чуть дольше, чем требовала простая учтивость.
Лорд Гренвиль, если и заметил этот безмолвный обмен, то виду не подал. Он безошибочно вычислил диванчик с обивкой из золотистой парчи, на котором восседала графиня Уэстморленд, и уверенно подвёл меня к нему.
— Графиня, — Гренвиль с ленивой грацией склонился в поклоне и, не дожидаясь ответа, растворился в толпе так же бесшумно, как появился.
Графиня Уэстморленд проводила его сквозь лорнет, потом навела стёкла на меня и произнесла тоном, в котором усталость мешалась с чем-то, подозрительно похожим на восхищение:
— Должна заметить, дорогая, вы невероятно притягательны для людей с сомнительной репутацией. Сначала ваш прискорбный муж. Затем этот несносный мужлан Кларенс. А теперь ещё и дипломатический дьявол во фраке.
Она чуть прищурилась, и в стеклах её лорнета отразилось пламя ближайшего канделябра.
— Вы коллекционируете скандалы, леди Сандерс, или они сами находят вас по запаху дыма? Садитесь же. Ваше присутствие здесь сегодня действует на этот серпентарий лучше, чем ведро ледяной воды.
— Я не ищу их общества, графиня, — ответила я, опускаясь на край дивана.
— Раз уж вы здесь, дорогая, позвольте представить вам наиболее любопытные образцы сегодняшнего гербария, — произнесла она вполголоса, едва шевеля губами. — Вон та почтенная матрона у колонны, в палевом атласе с кружевами… Видите? Это леди Спенсер. Не путайте с герцогиней, это её мать. Старуха с памятью слона и языком бритвы. Если она заговорит с вами о внучках, отвечайте восторженно и кратко, потому что леди Спенсер может одним коротким «хм» закрыть перед вами двери половины Мейфэра.
Я проследила за её лорнетом. Леди Спенсер оказалась сухонькой пожилой дамой с острым подбородком и прямой спиной, которая сидела в кресле у камина так, словно это был трон, а все присутствующие — её подданные, временно допущенные к аудиенции.
— Рядом с ней, вон тот господин с бакенбардами, похожими на два дохлых хорька, — это лорд Элдон. Лорд-канцлер. Человек, от которого зависит судьба каждого дела в Канцлерском суде. Консерватор до мозга костей, убеждён, что женщина должна молчать и рожать, и если ваш развод когда-нибудь дойдёт до его порога, а он дойдёт, знайте: Элдон терпеть не может перемен и ещё больше терпеть не может женщин, которые на них настаивают. Но, — графиня сделала паузу и чуть повернула лорнет, — его жена, леди Элдон, обожает сентиментальные истории. Побитая жена, сбежавшая от тирана и кормящая флот — это ровно тот сюжет, от которого она рыдает над чаем. Через леди Элдон можно размягчить и самого канцлера.
Я молча запоминала, укладывая имена и связи в ту карту, которую строила в голове с первых дней в Лондоне.
— А Ярмут, о котором вам рассказала леди Уилкс, — графиня чуть скривилась, — опасен не столько сам по себе, сколько тем, что через него ваш муж получает доступ к людям, до которых иначе никогда бы не дотянулся. Ярмут не нападает в открытую. Он шепчет нужное слово нужному человеку за карточным столом, и через неделю вы обнаружите, что против вас открыто дело, о котором вы даже не подозревали. Он устраивает так, чтобы нападали другие, а сам остаётся в стороне, с бокалом в руке и выражением невинности на физиономии.
Я взглянула в ту сторону, куда указывал лорнет. Лорд Ярмут стоял у колонны и о чём-то негромко разговаривал с двумя джентльменами. Он выглядел совершенно расслабленным, даже скучающим, и именно эта скука, показная, нарочитая, была страшнее любой угрозы.
— Впрочем, есть здесь и те, на кого можно положиться, — графиня добавила чуть мягче. — Леди Мельбурн, с которой вы познакомились, многого стоит. Она не будет за вас сражаться, но и против не пойдёт, а в нынешних обстоятельствах нейтралитет такой женщины дороже иной дружбы. А Джорджиана, герцогиня Девонширская, добра, искренне добра. Но она больна и устала, не обременяйте её просьбами. Просто будьте ей приятны, и она сделает для вас то, что сочтёт нужным, а сочтёт она, скорее всего, немало.
Нашу идиллию нарушила миссис Палмер. Она подплыла к нам с улыбкой, приклеенной к лицу так прочно, словно её намазали рыбьим клеем, и присела в реверансе перед графиней с глубиной, которая подразумевала безмерное уважение.
— Графиня Уэстморленд! Какое счастье! Я только что говорила леди Олдридж, как вы чудесно выглядите сегодня вечером!
— Неужели, — графиня подняла лорнет и навела его на миссис Палмер. — Передайте леди Олдридж, что я тронута. А также передайте ей, что перья в её причёске начали линять.
Миссис Палмер моргнула, открыла рот, закрыла и, пробормотав нечто невразумительное, торопливо ретировалась, забыв даже присесть в прощальном реверансе.
Графиня проводила её лорнетом, повернулась ко мне и произнесла без тени улыбки:
— Это была разведка. Олдридж прислала её проверить, с кем вы сидите и о чём говорите. Через четверть часа миссис Палмер перескажет ей каждое слово, приукрасив вдвое. Запомните, дорогая: в этом зале нет случайных визитов. Каждый подход, каждый реверанс, каждая улыбка — это ход в партии, и если вы не понимаете, какой именно, значит, ход направлен против вас.
Я не успела ответить. Леди Уилкс возникла рядом с нами словно из воздуха. Она отвесила графине Уэстморленд быстрый, идеально выверенный поклон, в котором почтение сочеталось с легкой дерзостью давней знакомой.
— Простите мою бесцеремонность, графиня, — пропела леди Уилкс, — но я обещала леди Эстер Стенхоуп познакомить её с нашей героиней вечера.
Графиня Уэстморленд лишь насмешливо вскинула бровь, отпуская мою руку.
— Ступайте, дорогая. Леди Эстер — единственная женщина в этом зале, чей характер может сравниться с вашим по части непредсказуемости.
Леди Уилкс тут же подхватила меня под локоть и, ловко маневрируя между группами гостей, увлекла в сторону дальней галереи. Мы миновали леди Берстис, которая была занята спором с каким-то полковником, и проскользнули в небольшой зал, где у фонтана с охлажденной водой было значительно тише.
— О вас все только и говорят. Вы были великолепны, — шептала леди Уилкс мне прямо в ухо, не переставая улыбаться встречным лордам. — А Кларенс! Когда он ввел вас в зал, я думала, леди Джерси упадёт в обморок от счастья!
Она чуть крепче сжала мой локоть, переводя нас в менее людный коридор.
— Кстати, ваш муж, кажется, набрался. Его видели в бальном зале, походка у него была весьма неровная, а манеры, говорят, и вовсе отвратительные. Обругал
