Чары в стекле - Мэри Робинетт Коваль

это походило на запекшуюся кровь. Конечно, вряд ли такой манекен смог бы всерьез кого-то обмануть, но Джейн все равно при виде его становилось не по себе.

Глубоко вздохнув, Джейн открыла сумку и достала стеклянную Sphère. Солнечные лучи тут же озарили стекло, заставив все вкрапления засиять, и Джейн окутала пелена невидимости.

Запустив свободную руку в петлю веревки, которой был обмотан манекен, Джейн взвалила его на плечо. И пусть он и был согнут в сидячую позу, но все равно основательно мешал двигаться.

Бережно держа в руке Sphère, Джейн направилась через поле по тем следам, что оставила во ржи ее двуколка. Беспрепятственно перейдя дорогу, она пошла по тропинке, ведущей в сторону фермы Жемонкур. Каждый шаг отдавался в ушах гулким эхом; Джейн всякий раз втягивала голову в плечи, стоило хрустнуть под ногой случайной веточке или манекену задеть какой-нибудь кустик.

Уже у самой фермы Джейн наткнулась на одинокую тень – ее отбрасывало на тропинку росшее рядом дерево, – и остановилась у самого края, задумчиво покусывая губу. Эта тень непременно выдаст ее, когда она будет возвращаться, но прямо сейчас оставалось лишь надеяться, что в этот уголок фермерского сада никто не смотрит. И, повыше подняв Sphère над головой, чтобы та как можно дольше оставалась на свету, Джейн пересекла тень двумя торопливыми, широкими шагами.

К тому времени стук крови у нее в ушах стал таким громким, что напоминал пушечные выстрелы.

Добравшись до ворот, Джейн остановилась – внутри все выглядело так же, как и в прошлый раз. Винсент по-прежнему лежал, привязанный за руки к садовому трельяжу. Судя по всему, французы боялись, что он попытается незаметно улизнуть, так что предпочитали постоянно держать его на виду. Возле трельяжа все так же расхаживал одинокий караульный, а остальные солдаты, рассеявшись по всей ферме, отдыхали и играли в кости.

Собравшись с духом, Джейн дождалась, когда караульный повернется спиной, отперла щеколду и открыла дверь. И, торопливо проскользнув в проем, оказалась на внутреннем дворе фермы.

Отправиться к трельяжу напрямик она не могла – требовалось огибать тени зданий и деревьев, растущих по всему участку. Так что пришлось петлять так, что Джейн невольно вспомнила садовый лабиринт в родном имении. Она то кралась, то останавливалась, пропуская солдат, попадавшихся навстречу, и в конечном итоге смогла благополучно дойти до трельяжа, но подходить спереди в открытую не стала. Вместо этого она подобралась с тыльной стороны и опустилась возле решетки на колени – так, чтобы на нее падало солнце. Оказавшись совсем рядом с мужем, Джейн смогла разглядеть его как следует – и едва не охнула: он валялся, тяжело опершись головой на один из столбов трельяжа, сквозь прорехи в одежде виднелись синяки. Кожа под правым глазом была рассечена, и над коркой запекшейся крови жужжала муха, а взопревшие волосы прилипли к голове. Джейн-то думала, что перестаралась, нанося раны на манекен, но он не шел ни в какое сравнение с теми кошмарами, что сотворили французы с ее настоящим мужем.

Эмоции, которые Джейн всю прошедшую неделю силилась держать в узде, сейчас грозили вырваться наружу. Но, хотя Джейн нестерпимо хотелось дать Винсенту понять, что она здесь, рядом, она не могла допустить, чтобы кто-то из французов услышал ее голос. И подбираться еще ближе было опасно – Винсент мог попасть в поле воздействия Sphère слишком рано. Так что она стащила с плеча сумку и опустила ее на землю так тихо, как только могла. Затем положила рядом Sphère, чтобы та продолжала оставаться на солнце, внимательно следя, чтобы не закрыть стеклянный шарик собственной тенью.

Устроившись вплотную к стенке, она могла не бояться, что мимо нее пройдет какой-нибудь солдат. Так что Джейн вытащила кожаный футляр с еще одной заказанной вещицей – тоненькой стеклянной палочкой. Палочка имела шероховатую поверхность, чтобы избежать лишнего блеска, и один из ее концов изгибался под широким углом.

Джейн пропустила палочку между прутьев так, чтобы достать кончиком до голой земли внутри трельяжа в том месте, где, как она надеялась, Винсент сможет увидеть. Правда, глядя на то, как заплыл от удара глаз мужа, Джейн не была уверена, что он сможет открыть его.

Аккуратно шевеля палочкой, Джейн начала выводить буквы:

«Винсент. Это Джейн».

Прошла одна невыносимо долгая минута, прежде чем Винсент заметил надпись – Джейн поняла это в тот момент, когда его голова дернулась так, словно он собирался поднять ее, но в последний момент спохватился. Караульный продолжал расхаживать, стуча подошвами сапог по земле. Послышался стук игральных костей, а следом – чей-то радостный крик и смех. Вдалеке прокричал петух.

Когда караульный снова повернулся спиной, Джейн стерла написанное и вывела другие слова:

«Я перережу твои веревки. Не двигайся».

Он кашлянул и как будто невзначай повел головой, маскируя тем самым согласный кивок. Джейн выдохнула, только сейчас сообразив, что все это время задерживала дыхание, и выждала, когда часовой в очередной раз отвернется. Протянув руку так, чтобы оставаться в пределах действия Sphère, Джейн коснулась ножом веревки, стягивающей правую руку Винсента. Ощутив холодок ножа, тот широко распахнул глаза и замер.

На то, чтобы перерезать веревки, ушло совсем немного времени, и, как только руки Винсента оказались свободны, Джейн снова взглянула на часового – тот как раз прошел мимо Винсента, и в его мерных движениях ощущалась чудовищная скука.

«Когда явятся маркитантки, – написала Джейн палочкой, – я кашляну дважды, и ты откатишься влево».

Винсент сдавленно хмыкнул, мол, понял.

Пока они дожидались маркитанток, Джейн приладила манекен, в который вложила столько сил, и придала ему обессиленную позу Винсента. Каждый раз, когда ее сапоги шуршали по гравию, этот звук казался оглушительно громким, и Джейн в ужасе замирала – но, кажется, всякий раз этот шорох растворялся в мешанине прочих звуков лагеря.

Солнце медленно ползло по небу, и Джейн смещалась следом за ним вдоль трельяжа, перекладывая Sphère и манекен, шажок за шажком подбираясь все ближе к краю решетки, пока, наконец, не оказалась прямо возле него, готовая броситься вперед. Но до тех пор, пока маркитантки не придут на ферму и не оттянут на себя все внимание солдат, она не могла предпринимать никаких шагов.

Все это время она благодарила небеса за то, что удалось создать стеклянную Sphère: без этого шарика у Джейн вовсе не было бы шансов добраться до мужа. И даже не будь она беременна, перемещаться хоть на какое-то расстояние, одновременно удерживая сплетенную из эфирных нитей Sphère Obscurcie, было бы слишком тяжело, чтобы на что-то всерьез рассчитывать.

По виску Джейн медленно сползла капля пота. Одна из мух, круживших над Винсентом,