Чары в стекле - Мэри Робинетт Коваль

затем рухнула на колени, надеясь, во-первых, что ее не заметят, во-вторых, что даже если солдаты все-таки увидят ее, то задуманная уловка все равно сработает. Выкрикивая все известные ей французские ругательства, Джейн принялась тщетно оттирать краску тряпкой от холста, и в этот момент из кустов с шумом и треском выбрались французские солдаты.

– Эй, ты! Ты что там делаешь?

Джейн отшатнулась и изумленно вскрикнула, стараясь сделать голос пониже. А затем закашлялась. И, продолжая кашлять, указала на испорченную картину и сделала вид, что сердится.

– Это ты кричал?

Джейн кивнула, а затем сменила кашель на хрипы. Нащупав нагрудный кармашек, она вытащила носовой платок и прижала ко рту – и запах масляной краски ударил в нос так резко, что она тут же согнулась, на этот раз закашлявшись уже по-настоящему. И кашляла до тех пор, пока в горле не запершило. А потом выпрямилась и, отняв платок от лица, как бы невзначай раскрыла его так, чтобы солдаты могли разглядеть пятно алой краски.

– Прошу прощения, – просипела она.

Солдаты отступили на шаг: запачканный платок и лицо с нездоровым румянцем складывались в довольно убедительную картину серьезного недуга.

– Здесь нельзя рисовать, – заявил один из солдат.

Джейн кивнула, показывая, что все поняла, и прижала вторую руку к груди, словно собираясь с силами, чтобы что-то сказать, – и почувствовала, как колотится сердце. Солдаты продолжали стоять, но не задавали других вопросов и не стали подходить ближе, пока Джейн собирала вещи. Они не сдвинулись с места до тех пор, пока она не спустилась с холма вниз, и лишь тогда отправились обратно. Так что Джейн без всяких проблем добралась до оставленной двуколки и забралась на сиденье. И вот тогда ее начало трясти.

Если бы солдаты не поверили, что она просто какой-то чахоточный художник, если бы ее схватили, то некому было бы сообщить, где находится Винсент. О произошедшем намекали в общих чертах лишь два письма, отправленные графу Вербери и Скиффи, но ни одно из двух не давало никаких подробностей об их местонахождении. И Джейн сглупила, просто невероятно сглупила, решив, что сможет спасти мужа самостоятельно, – но и оставить его она тоже не могла. Так что ей не оставалось ничего другого, кроме как рискнуть.

Но в первую очередь стоило написать мистеру Гилману о том, что ей удалось выяснить, чтобы хоть одна живая душа знала, где они находятся. На обратном пути в Бинш Джейн анализировала полученные сведения. Нельзя оставлять Винсента в плену надолго, но в то же время требуется дождаться солнечного дня. А пока она будет ждать, можно как следует продумать все действия, чтобы повысить шансы на то, что им с мужем и впрямь удастся сбежать.

Благодаря мистеру Гилману у Джейн имелись деньги – но никаких других ресурсов. Одолженная мужская одежда позволяла ходить по улицам Бинша не привлекая ненужного внимания, и это существенно облегчало выполнение плана, но голос все-таки мешал, да и роль «чахоточного художника» помогала разве что избегать некоторых бесед. С момента ареста Винсента прошла неделя, и все это время Джейн прилагала все усилия, чтобы «Анри Вильнёв» как следует примелькался среди местных. Она приобрела второй мольберт, немного парусины, три одеяла, зеркало Клода[60] и две маски жилей. А по вечерам запиралась у себя в спальне в доме Шастенов и начинала воплощать задуманное.

Каждое утро, если позволяла погода, она выезжала зарисовывать пейзажи вокруг фермы Жемонкур. И хотя Джейн больше ни разу не рисковала подобраться поближе к самой ферме, она тем не менее старалась попадаться на глаза солдатам, чтобы те привыкли к ее присутствию.

Очень скоро те перестали обращать на «чахоточного художника» всякое внимание.

А еще в процессе этих наблюдений она как следует изучила расписание жизни в солдатском лагере. Используя зеркало Клода, она делала вид, что пишет пейзаж таким, каким он был виден через наблюдательное стекло – так, как это делали более романтично настроенные художники. Хотя сама Джейн терпеть не могла подобные механические ухищрения в живописи, но зеркало исправно выполняло свое предназначение – с его помощью, даже стоя к ферме спиной, можно было наблюдать за тем, как в лагерь на свидания к любовникам приходят маркитантки. Фигуры, конечно, смотрелись сквозь стекло приглушенными и размытыми, но Джейн не интересовали конкретные личности – лишь расписание этих отлучек. Она надеялась, что в ритме жизни лагеря найдется подходящий момент, чтобы попытаться вытащить Винсента.

К тому же помимо безобидной внешности у Джейн было и еще одно преимущество: никто, кроме разве что Винсента, не знал о существовании чар, запечатанных в стекле. Никто во всем мире не подозревал о том, что можно путешествовать невидимым, и на этом Джейн и основывала свой план. Потому что против того, о чем никто не знает, не существует и способов защититься.

Но в то же время это означало, что ей непременно придется дождаться такого дня, когда на небе не будет ни единого облачка, чтобы попытаться спасти мужа. А все прошедшие дни выдались или хмурыми, или с переменной облачностью, и ничто не предвещало в ближайшее время ясной погоды. Тот факт, что Винсента держали на улице, с одной стороны, играло Джейн на руку… но с другой – его исчезновение быстро заметят. И чтобы выиграть немного времени, требовалось чем-то отвлечь солдат.

Анн-Мари уже привыкла каждое утро являться в комнату к Джейн и помогать ей одеться на манер джентльмена. Порой абсурдность ситуации, когда горничная леди помогала одеваться мужчине, заставляла обеих посмеиваться, но не потому, что это было так уж смешно, – скорее, от той удушливой напряженности, что по-прежнему царила между ними. Джейн не стала делать вид, будто бы простила Анн-Мари, но они пришли к некоему подобию примирения. И хотя горничная по-прежнему поддерживала Наполеона, она, похоже, вполне искренне сожалела о том, что стала причиной ареста Винсента.

Джейн без конца перебирала в голове имеющиеся варианты, но так и не смогла придумать ничего нового. Как ни крути, если она хочет спасти мужа, ей не обойтись без помощи. Конечно, было бы глупостью целиком полагаться на Анн-Мари, но Джейн надеялась, что чувство вины подтолкнет девушку немного подсобить.

– Мне бы хотелось попросить тебя помочь, – сказала она, положив руку на один из чемоданов, собранных горничной. – Но если ты не захочешь исполнять мою просьбу, я не стану тебя осуждать.

Анн-Мари одернула передник и выпрямила плечи.

– Что я должна сделать?

– Не могла бы ты организовать отправку моих вещей в Англию?

– Могу я узнать зачем?

Джейн устроилась в кресле и ссутулилась, опираясь локтями на колени.

– Затем, что ты оказалась права. Вытащить Винсента с фермы Жемонкур невозможно никоим образом.

– Ох, мадам…