Триада - Ульяна Муратова

— А ну харе реветь, слезомойки! Нашли из-за чего сырость разводить! Два часа назад надо было рыдать, когда ситуация наша была хуже рака сраки. А теперь чего? Нас тут кормят и спасают, а вы ещё и ноете. А ну быстро по булке в каждую руку и перекрывайте слезоразлив калориями! — рявкнула Шура.

Мы с Алёнушкой машинально послушались, потянулись к корзине и принялись за сдобу. Джасир сдавленно закашлялся и отошёл в сторону, издавая странные булькающие звуки.

— А ты не смей ржать! — налетела на него огневичка. — У них стресс и нежная психика, таким толстокожим нахалам, как ты, не понять!

— А сама чего не рыдаешь тогда? — со смехом спросил он.

— Я рыдаю в душе́!

— Никак не можешь смириться, что у твоего жениха коса длиннее и ресницы гуще? — весело уточнил он.

— Ах ты, сявый саламандр! Уху ел? — завелась Шура.

— Прости, моя горячая, я просто радуюсь, что мне досталась самая красивая, самая темпераментная, самая сильная и стойкая пара. Не могу скрыть восторга и сдержать ликования. Радость так и выплёскивается наружу в виде беспричинного смеха и желания подпрыгивать на месте. Но причём тут уха? Уху не ел…

— А ведёшь себя так, будто прям вот объелся… — сурово посмотрела Шура, но потом махнула рукой. — Ладно, я согласна, ты — не самый плохой вариант. А косу можно и отстричь.

— Даже не надейся! — возмутился огневик.

— Уже планирую! — заверила его пара. — Можешь поцеловать её на прощание, сделаю себе из неё парадный шиньон.

— Мы же уже выяснили сегодня, что коса для тебя вне досягаемости. Так что не рассчитывай.

Шура хмыкнула, притянула голову Джасира к себе, а потом что-то горячо зашептала ему на ухо, выводя на плече узоры пальцем. Когда огневичка закончила говорить, он распрямился и сипло ответил:

— Я согласен обдумать твоё предложение.

Я отвернулась, чтобы не смотреть. И так понятно, что они прекрасно поладят. Ругаться будут, конечно, так, что искры до небес. Но они друг другу настолько подходят, что даже и без Истинности всё бы у них сложилось, наверное. Не просто же так Джасир поддался на её провокации и по попе шлёпал. Ну не шлёпают по попам тех, кто не нравится. Это я знаю из личного опыта.

Булочки были вкусные, пышные и сладкие. И от рыданий действительно неплохо помогали. Я запила всё вином и постаралась собрать себя в кучу. Куча получилась рыхлая и жалкая, но зато уже не рыдающая. Ещё один бокал вина — и обстоятельства больше не казались настолько уж мрачными. Шура права, нас уже спасают и выручают, чего раскисать? Да и Тараканин — ничего так мужик. Я ему даже улыбнулась. Не красавец, конечно, но лицо у него умное и породистое. И голос приятный.

Алёнушка тоже успокоилась.

— Ван Сакур, снимите, пожалуйста, с меня кандалы. Мне надо рану у Шуры на ноге посмотреть, — прошелестела целительница.

С нас сняли кандалы, и Алёнушка, запинаясь на гладком полу, подошла к Шуре. Та вытянула раненую ногу и тихо сказала:

— Ещё один залёт, и я тебя вычеркну из списка своих, понятно? Своих не предают, и точка.

Алёнушка кивнула и коснулась раны. Засветилась её магия.

— Хорошо, что лезвие вошло вертикально, прямо вдоль мышечных волокон. И никакого крупного кровеносного сосуда не задело. И ты сама рану отлично запекла.

Шура посмотрела на целительницу и кивнула.

— Спасибо, теперь совсем не болит.

— А почему тут так тяжело колдовать? — спросила Алёнушка, утирая лоб. — Все силы на маленькую ранку ушли!

— Стены имагитовые, а решётки из специального металла, который магию поглощает. Колдовать можно, но только что-то совсем незначительное, потому что любое колдовство требует в разы больше усилий, — ответил старший Саян.

Драхир принялся задавать вопросы про Тихерру, и я охотно отвечала. А после третьего фужера вина даже шутила. Только один раз вышло немного неловко — хотела опереться на спинку лавки и забыла, что её не было. Но Драхир свалиться не дал, поймал. Всё спрашивал и спрашивал. Особенно его интересовали разные устройства, и я блеснула знаниями. Сдала ему шедевры отечественной инженерии. В небольшом блокноте зарисовала мясорубку, печатную машинку и трёхколёсный велосипед. Последний поразил его в самое сердце. Особенно, когда после четвёртого бокала я изящно изобразила двухместный велосипед с тремя колёсами и тележечкой, хотя рисовать не умела никогда.

Шура томно ворковала с Джасом. Алёнушка с Хваридом сидели рядом в тяжёлой неловкой тишине. Он иногда начинал что-то рассказывать о Минхатепе, но быстро стихал, не находя в блондинке никакого отклика, поэтому эти двое по большей части слушали нас.

Кандалы с меня давно сняли. Если не смотреть на мерцающую в свете магического кристалла металлическую решётку, можно было бы представить обычные дружеские посиделки.

Вино оказалось прекрасным. Лёгким, вкусным и совершенно не пьянящим. После пятого фужера я посоветовала Хвариду обучать Алёнушку магии и поцелуям. Рах почему-то убрал вторую по счёту бутылку в корзину, хотя там ещё плескалось на донышке. Но я на него сердиться не стала. Обняла и принялась рассказывать, как космические корабли бороздят просторы вселенной. Он слушал с неподдельным интересом и смешно шевелил усами. Будучи ярой противницей колонизации Марса, я смогла убедить в своей правоте даже Хварида. В общем, полчаса спустя все согласились, что колонизация Венеры на покрытых тефлоном дирижаблях — куда как более реалистичная программа освоения Солнечной системы.

И тут я вспомнила, как вообще тут оказалась. И рассказала Раху про быт янгванов, их судьбы и свою тетрадь.

— Рах, ты должен понять, что фидии нужно отменить. Это непременно! — горячо говорила я, глядя в умные глаза цвета тёмного шоколада.

— Ника, мы уже столько лет пытаемся это сделать! У нас есть законопроект, мы провели эксперименты в разных условиях. Первые успехи были с Домом Силах. Мы тогда взяли десять шахт, на первой пятёрке поставили работать контрактников, а на второй — фидийцев. И что?

— Что? — жадно спросила я.

— За три месяца контрактники добыли в семь раз больше руды. В семь! А ещё дополнительно и камни драгоценные из породы вычленяли, мы за них ввели премии. Раньше эти сокровища отправлялись в отвал, но теперь люди сами их искали. И это при увеличении фонда жалований всего в полтора раза. Да, шахтёры стали обходиться втрое дороже, но