Сера - Калли Харт
— Ты что-нибудь придумаешь, Фейн. Ты всегда придумываешь. Ты очень умная для двадцатипятилетней.
Я подавилась смешком, и напряжение, вытягивавшее воздух из комнаты, вдруг рассеялось.
— Если уж собираешься насмехаться над моей юностью, Свифт, — сказала я, — то хотя бы возраст мой скажи правильно. Мне двадцать четыре.
Он наклонил голову:
— Правда?
— Я… — О. Хм. Я умолкла, нахмурившись, пытаясь подсчитать. Сколько времени я уже в Ивелии? Казалось вечность, но, Боги, я понятия не имела. Но было ясно одно, я здесь достаточно давно. Я пропустила собственный день рождения. Мне уже двадцать пять.
Кэррион вновь уткнулся в свою книгу.
— Не переживай, Фейн. Как только народ перестанет дохнуть повсюду подряд, мы устроим тебе огромный праздник.
— Я не хочу праздник.
— Почему нет? Ты всегда ходила на мои дни рождения.
— Я ходила на праздники «Калы», — поправила я. — Ты и твои пьяные друзья просто порой оказывались там же.
Лоррет скривил ухмылку в сторону Кэрриона:
— Только люди празднуют дни рождения, знаешь ли. Мы перестаём отмечать подобные вещи после четырнадцати. Сколько тебе сейчас? Семнадцать сотен лет?
— Следи за языком, старик. Я не старый, как вы, — фыркнул Кэррион, переворачивая страницу. — Мне всего тысяча девяносто шесть, между прочим.
— Невероятно. Наследник Дайантуса исчез, когда мы были детьми. Я был… — Лоррет нахмурился, пытаясь вспомнить. — Мне было тринадцать. Я готовился приносить клятву. А тебе, Кингфишер?
В отличие от Лоррета, моего спутника это открытие ничуть не смутило.
— Почти десять, — ответил он.
— Вот. Значит, он почти нашего возраста, — заключил Лоррет, подняв тёмные брови на Кэрриона.
— Нет, — мягко сказал Кингфишер. — Всё так, как он говорит. Ему вряд ли больше одиннадцати сотен.
Кэррион ткнул пальцем в Кингфишера:
— Спасибо. Я прекрасно умею считать, Лоррет из Сломанных Шпилей.
— Значит, он не наследник? — Те Лена была так же сбита с толку, как и мы.
— Подождите. Я не наследник? — Кэррион вдруг выпрямился. — То есть, я свободен?
— Он наследник, — объяснил Кингфишер. — Я много думал об этом со времён лабиринта, и у меня есть правдоподобное объяснение его возраста. Когда мой отец провёл его через ртутный портал, должно было что-то произойти. Я ставлю на богов. Они вмешались снова.
— Думаешь, они хотели поговорить с ним? — спросила я. — Так же, как Зарет говорил со мной?
Мой спутник медленно кивнул:
— В их мире время странное. Когда они забрали меня в Аджуне, я стоял с Бал и Митин посреди поля высоких колосьев. На холме вдали я увидел две фигуры. Первая Зарет. Вторая была ты, Ошa.
Чего угодно я ожидала, но только не этого. Кингфишер сражался и почти погиб у Врат Аджуна больше тысячи лет назад. Меня же затянуло в мир богов всего несколько недель назад.
— Но… как? И откуда ты знал, что это была я?
— Я не знал твоего имени. Я не видел твоего лица. Но я знал, Ошa. Моя душа узнала отблеск самой себя в ком-то другом и я понял это. Объяснение было предназначено только для меня. Его глаза горели, пока он передавал мне этот смысл. А вслух он сказал:
— Когда отец бежал с наследником Дайантуса, один или несколько богов, вероятно, задержали их. По крайней мере в месте, куда они прибыли. Здесь, в Ивелии, время шло вперёд, но в Зилварене, думаю, оно стояло на месте.
Это вполне было им по силам. И боги действительно обожали вмешиваться в дела смертных. Я бы не удивилась. Но вопрос был в…
— Зачем? — Кэррион озвучил то, о чём я ещё только успевала подумать. — Ради чего? Я не помню, что был там. Я не помню вообще ничего. Я даже не помню твоего отца, Кингфишер. Был ли у него какой-то план на меня? Или у богов?
Моя пара прикусил внутреннюю сторону щеки и уставился на свою руку, лежащую на столе. Он долго молчал, прежде чем ответить:
— Я едва помню своего отца. И уж точно не претендую на понимание божественных планов. Всё, что нам остаётся, строить свои собственные и надеяться на лучшее.
— Согласен. — До этого момента Ренфис заметно молчал во время всего разговора. Он потер подбородок, оглядывая комнату. — Замыслы богов придётся решать позже. Пока что нет ничего важнее, чем задача, которая стоит перед нами. Серебра у нас катастрофически мало, но это уже, похоже, не так важно. Орда сдерживается. Саэрис запретила им покидать поля мёртвых. Нам больше не нужно беспокоиться о том, что они появятся у реки. Правда, что у нас ещё нет реликвий, но на данный момент мы можем обойтись без них.
— О, они нам всё ещё нужны, — сказала я.
Все снова посмотрели на меня.
— Нам они нужны ещё больше, чем раньше. Вампиры у реки вчера не должны были ослушаться моего указа, но они ослушались.
—Потому что их заразила гниль, — медленно произнёс Рен. Его плечи опустились, лицо повисло. — И гниль распространяется. Если орда в Аммонтрайете заразится...
— Нам пиздец —закончил Фишер. — Чёрт.
Он нахмурился, его взгляд был далеко, словно он пытался осознать масштабы происходящего.
— Реликвии всё равно не помогут, если придётся столкнуться с заражённой армией, — пробормотал Лоррет.
На этот раз я промолчала. Я не собиралась произносить это. Как обычно, Фишер взял на себя тяжесть трудной задачи, неся её за всех нас.
— Если до этого дойдёт, ничего нам не поможет, — сказал он. — Придётся покинуть Ивелию. И для массовой эвакуации на таком уровне нам понадобится гораздо больше, чем пятнадцать тысяч реликвий.
Были и другие миры. Места, где мы могли бы на время опередить гниль. Но это было бы временным решением. Судя по словам Зарета, гниль, стремительно распространяющаяся к горной гряде, отделяющей Иррин от Калиша, уже находила способы перескакивать из одного мира
