Легенда о драконьей невесте - София Хартманн
Зато теперь Энкель вспомнил. Калиса, бывало, болтала во сне — чаще, чем ему хотелось. И каждый раз он невольно прислушивался. Обычно она бормотала что-то об отце, драконах, фигурках и проклятии или что-то неразборчивое. Но иногда она шептала с надрывом, будто вот-вот расплачется: «Форред».
Энкель не решался спросить, о ком она бредила. Зато теперь вспомнил то лицо на ярмарке, и картинка окончательно сложилась в голове. Хотя бы ее часть.
Судя по всему, той девушкой, которая молила Форреда увести ее с ярмарки, была Калиса. Энкель запомнил ее испуганные глаза. И тогда, в лесу, когда Видна впервые приказала ему ее растормошить, на мгновение во взгляде девушки промелькнул тот же страх.
Но что такого могла сказать ей Видна на ярмарке, что принцесса так испугалась? Энкель не знал Калису так хорошо, но был уверен, что простое предсказание брака с каким-нибудь иноземным правителем не заставило бы ее так испугаться.
Энкель возвращался к хижине, таща на спине мешок с тушками лаксов, и обдумывал, как подойти к этому вопросу. Спросить напрямую у Видны? Можно, но она заподозрит интерес к Калисе, которого на самом деле и быть не могло. Спросить у самой принцессы? Убийственный вариант, с учетом их разговора в ночи. Он отлично запомнил ее слова:
«Я не просила, чтобы ты меня спасал».
И его интерес тоже наверняка воспримет как вторжение.
Но стоило ему подойти к кромке леса, как все мысли разом вылетели из головы.
Энкель резко остановился и мгновенно спрятался за широким стволом, наблюдая, как возле хижины рыскает отряд ридов. А среди этих ридов... Энкель проморгался, не веря своим глазам. Он видел наследника Правителя всего раз, даже не вживую, а на картинке в газете, но точно знал, как тот выглядит. А герб Северных земель с крупным красным драконом посередине не оставлял других вариантов. Что ему здесь нужно? Энкель нахмурился, из своего укрытия наблюдая за незваным гостем.
Наследник стоял лицом к лесу с непонятным выражением лица — то ли сосредоточенным, то ли разозленным. На голове его отсвечивала от снега массивная серебристая корона. Один из ридов подошел к нему и что-то тихо сказал, на что наследник — нет, теперь уже Правитель — разозлился и закричал так, что даже Энкель отчетливо слышал все слова:
— Что значит: ее следов не нашли?! Обыскать дом еще раз! До крупицы разобрать, если нужно, но найти предательницу!
Энкель даже не думал, просто развернулся и осторожными шагами двинулся обратно. Затем, обойдя хижину по дуге, ускорил шаг и направился к пещерам, где сейчас должны были заниматься Видна и Калиса. В голове без устали крутилось: «Предупредить об опасности. Спасти. Еда у нас есть, лук со мной. Нужно только немного продержаться...»
Когда он добрался до пещеры, Солнце уже опускалось за горизонт. Близилось время Луны — а значит, меньше тепла. Но возвращаться в хижину было нельзя ни в коем случае. Нет, они смогут продержаться до утра. Энкель разведет костер, Видна поможет создать теплые постели — он помнил, что силы ее многое могли, даже найти травы под толстым слоем снега.
Он спасет их. Он спасет ее. Не позволит Правителю схватить Калису. Энкель и сам не понимал, почему так отчаянно хотел сохранить эту капризную избалованную принцессу. Но одна мысль о том, что ей могут навредить, вызывала жуткую головную боль. Будто в тот момент, когда он нашел ее в лесу — голую, умирающую, — на его плечи легла ее жизнь. Может, поэтому он следил за ней по ночам? Может, поэтому охранял ее сон? Может, поэтому всякий раз, когда она злилась, ему хотелось смеяться?
Энкель застал девушку и старуху спорящими о чем-то. Когда они увидели его, взъерошенного и нервного, каким он никогда не позволял себе быть, обе тут же замолчали.
— Энкель? Что случилось? — первой дар речи обрела Видна. Калиса лишь смотрела на него круглыми глазами, явно удивляясь новому амплуа.
— Опасность. В хижину нельзя, — коротко ответил парень, спуская мешок на каменный пол пещеры.
Калиса тут же взвилась.
— В каком смысле нельзя? Почему? — она даже подошла ближе, заглядывая Энкелю в глаза.
Тот несколько ударов сердца молчал, раздумывая, стоит ли объяснять причину. Не навредит ли это Калисе? Ведь Правитель явно ищет ее. Она сама не раз признавалась Видне, что боится мести брата.
— Там опасно. Залунуем здесь, вернемся в хижину утром.
Калису такой ответ не устроил. Она нахмурилась и шагнула еще ближе к Энкелю, задирая голову.
— Либо объясняй нормально, либо я пойду одна! И ты меня не остановишь!
Она даже обошла его, чтобы исполнить свою угрозу, но Энкель с легкостью перехватил ее и крепко сжал запястье.
«Слишком нежная у нее кожа...» — промелькнуло в голове. Что за вздор? Энкель тут же отогнал неуместную мысль.
— А ну, отпусти! — возмутилась принцесса, дергая рукой. Но Энкель собирался спасти ее любыми способами, даже если придется сделать ей больно. Ярость Калисы разгоралась все ярче. Другой рукой она попыталась пихнуть парня в грудь, но он перехватил и второе запястье. — Отпусти меня сейчас же! Какого грака ты делаешь?! Мне не нужна твоя помощь!
Энкелю снова хотелось смеяться. В ярости Калиса была прекрасна — такая искренняя, такая яркая, словно звездочка. И потому он лишь улыбнулся краем губ.
— Без меня бы ты уже умерла, — спокойно ответил мужчина, глядя ей прямо в глаза.
Калиса немного стушевалась, но огонь из глаз никуда не делся. Напротив — он словно стал ярче.
— Да я!.. Я вообще не просила... — она осеклась и отвела взгляд, не решаясь снова произнести свое обвинение. С того момента, когда Энкель не позволил ей раствориться в темноте леса, в ней будто что-то незримо изменилось. Энкель все не мог понять, что именно, но теперь наконец понял.
Улыбка расползлась шире.
— Отпусти, — почти прошептала Калиса, не глядя на него, и в тоне ее была почти мольба. Она больше не желала смерти, так зачем же хотела пойти туда, где опасно?
Энкель был готов выдержать любые испытания, лишь бы защитить ее. И эта бессознательная потребность заставляла его стоять на своем, сжимая почти до боли запястья Калисы.
Когда просьбы не подействовали, огонь ярости снова вернулся. Калиса вскинула на него полные ненависти глаза и остервенело задергала руками. Но Энкель не отпускал.
— Да отпусти ты меня, неотесанный гоблин! — закричала девушка, замахиваясь на Энкеля ногой. Но тот быстро извернулся, и теперь Калиса была прижата к
