Триада - Ульяна Муратова

просто всех скопом угнали в город. Никто не мог всерьёз предположить, что они так с детьми поступят. Искали. И только спустя несколько месяцев узнали, как всё на самом деле случилось. А Рьяше ничего за это не было. Потому что для властей человек без фидии — не человек, а фидиец. И с фидийцем можно делать то, что с человеком нельзя. А мы… мы всего лишь уравниваем фидийцев и янгвизоров в правах, асали. Всего лишь.

Он отпустил. Я не смотрела туда, где сдавленно рычала Рьяша. Вот только я не могла не понимать, что происходит. И не знала, кому верить. Меня словно с головой макнули в кровавую грязь, и я никак не могла выплыть на поверхность, чтобы глотнуть свежего воздуха.

— Менять это нужно не так, — ответила я, давясь слезами.

— Чем меньше янгвизоров и охранко́в, тем слабее Дом Усалам. Однажды мы изведём его под корень и уничтожим Хунира Усалама. Это Второй Советник фара и главный идейный противник отмены фидий. Другие Дома давно выступают за отмену. Саяны больше всех стараются. Но у них Седьмой Дом, последний по влиятельности. Понятно, что до наших судеб им дела нет, они за власть борются. Если свергнут Усаламов, то выше подымутся. Хотя плохое не могу сказать про их Дом. На Саянов любой бедняк работать мечтает.

Я не понимала, как Масар может так спокойно рассуждать о политике, когда рядом происходило такое… В этот момент висящий кулем на цепях парень вдруг резко рванул ногу из пут, подтянулся и одним мощным ударом впечатал голову Рьяши в кряжистый ствол. Она дёрнулась и обмякла. Пыхтящий подле неё амбал со спущенными штанами обиженно взревел и поймал парня за ногу, с хрустом вывернув стопу.

— Ах ты мразь чёрная! — зло ощерился насильник и с наслаждением вывернул сломанную стопу в другую сторону.

Парнишка выгнулся дугой и яростно зашипел:

— Ничтожные отбросы! Помойные черви! Гнилозубые твари! Всех вас перебьют вместе с вашими мерзотными личинками!

Амбал выхватил нож и одним сильным движением вспорол парню живот.

Я поперхнулась слюной и едва сдержала рвотный позыв.

— Я тебя сейчас накормлю твоими потрохами, мразёныш! — взревел янгван и принялся наносить пленнику короткие болезненные удары ножом.

Из хватки Шуры вырвалась Алёнушка. Она подлетела к янгвизору и плеснула в него потоком светло-голубой магии. Тот удивлённо посмотрел на неё, расслабленно повис на цепях, а затем страшно рассмеялся.

— Ты что сделала? — пророкотал бугай.

— Обезболила раненого, — спокойно ответила Алёнушка, глядя на насильника чистыми голубыми глазами.

— Какого иррета? — рядом возник Кион и навис над ней гневной глыбой.

— У меня есть указание — обезболивать и лечить раненых в лагере. Вылечить такое ранение я не могу. Только обезболить, чтобы он ушёл из жизни без мучений, — мягко пояснила целительница.

Сардонически захохотал парень с распоротым животом.

Шура скользнула вперёд и закрыла Алёнушку собой.

— Интеллект, ау! — рявкнула она.

Я опомнилась и кинулась на подмогу.

— Извините, Алёнушка просто пока не разобралась, что к чему. Ей сказали обезболивать, вот она и старается. Извините, она у нас не очень умная. Но талантливая целительница. Просто нужно понятно объяснять, кого можно лечить, а кого — нет. С непривычки пока не уловила контекста, — затараторила я, глядя в единственный дико вытаращенный глаз Киона. — Это техническая накладка, бывает в случае неотлаженности рабочих процессов и отсутствия должностной инструкции.

Кион неверяще повернулся к Масару.

Тот неспешно подошёл и встал рядом со мной.

— Кион, ну что с них взять? Дуры иномирные. Бабы… сам знаешь, мозгов у них, как у гишин…

В лицо бросилась краска. Я нашарила руку Алёнушки и яростно сжала, надеясь, что она промолчит.

— Я действительно сказал, что нужно лечить и обезболивать всех раненых, — Цай сделал шаг вперёд и встал рядом с Масаром. — Как-то не подумал, что нужно обговаривать условия. Видимо, она не очень умна, раз не может отличить янгвана от янгвизора.

— Мы же его теперь пытать не сможем! — рыкнул Кион и нашёл глазами амбала-насильника: — Дорар! Ты у меня за самодеятельность ещё получишь!

— Это да, это плохо, что так вышло, и пытать пленника теперь нельзя, — согласился Масар и философски добавил: — Но ведь могли и не довезти. Могли и в бою положить. Могли и сами не вернуться. А так — ну не вышло в этот раз. Выйдет в другой.

— Ты половину нашего отряда положил, чтобы…

— Чтобы уничтожить Рьяшу и её боевую группу. Задание выполнено. Раненый для допроса не пригоден. Ну что же. Мы примерно знаем, где вторая группа. Будем искать.

— Я бы вам всё равно ничего не сказал! — выкрикнул пленник.

— Говорят все. А тебе просто повезло, — передёрнул плечами Масар. — Цай, а ты проинструктируй её подробно. За следующий её промах мы спросим с тебя. Объясняй понятно, на пальцах. Прошу прощения, Кион.

Взгляд Киона ожёг холодной яростью.

***

Ты смотришь на главу янгванов с отвращением. Это большая ошибка, Вероника. Он допускает лишь страх, уважение и подобострастие по отношению к себе. Ты не знаешь, что он уже решил избавиться от тебя, просто просчитывает, как удобнее это сделать. Ни ты, ни Шура ему не нужны. Захват двух живых янгвизоров — небывалый успех для янгванов. Возможность отдать на поругание своим людям Рьяшу — подарок небес. Но триумф испорчен сначала прытью Ухрана, а потом — вмешательством твоей целительницы. И сейчас ему не нравится, что Масар встал против него. Но поделать с неповиновением своего лучшего бойца он не может ничего. Масар слишком ценен, чтобы его наказывать. Чрезмерной суровости не поймёт лагерь, а Кионгазир отлично умеет чувствовать настроение толпы. Он хороший лидер и заботится о своих людях так, как умеет.

Знаешь, что самое любопытное, Вероника? Масар не солгал — Рьяша действительно казнила тех детей. Она ненавидела янгванов. И у неё была причина их ненавидеть. Тридцать три года назад на караван её семьи напали разбойники. Из всей семьи выжила только она — младшая