Триада - Ульяна Муратова

Мы как раз спускались с холма, когда заметили, что в лагере встречали группу янгванов. Сердце забилось от волнения — вернулся ли Масар? Мы с Шурой не сговариваясь припустили вниз по склону, но до главного дерева лагеря отряд бойцов дошёл быстрее нас. Янгваны спешивались, стягивали грузы с фахораков и отпускали тех на волю. Я жадно вглядывалась в лица, искала знакомые черты, но никак не могла найти.

Толпа окружила кряжистый символ свободы и весело заулюлюкала. Я не понимала, чему они радуются, но поддалась общему настроению. Улыбающиеся лица словно светились изнутри, и я уверилась, что случилось что-то хорошее. Только моего янгвана не было ни среди вернувшихся, ни среди собравшихся. Я разволновалась окончательно. Невольно вспомнила, как он прощался утром, и внутри всё сжалось от плохого предчувствия. Наконец кто-то распряг последнего фахорака, и я увидела Масара. Раненый, он едва держался на ногах, но улыбался. К нему тут же подскочила Алёнушка. Измученный Цай стоял рядом, но не помогал. Видимо, сил у него не осталось.

Я кинулась к Масару сквозь толпу. У дерева возникла сутолока, но я даже не посмотрела в ту сторону. Оказавшись рядом, я приобняла Масара за спину и встала рядом, чтобы он смог на меня опереться.

Он счастливо улыбнулся мне:

— Асали, кажется, ты приносишь удачу. Я не только поймал Рьяшу, но и выжил. Кто бы знал! Мы положили целый отряд янгвизоров и даже привезли двоих пленных. И Рьяшу. Живую!

Его разбитые губы лопнули от улыбки, но он на это даже внимания не обратил. Я почувствовала, как Алёнушка вливает в Масара силы. С каждым мгновением он всё твёрже стоял на ногах и в какой-то момент остановил её.

— Хватит, жить буду. Побереги силы, беленькая.

Вокруг бушевало беззвучное ликование. Люди не кричали — звуки слишком далеко разносятся по ночной пустыне. Не жгли костров — их видно, да и дерево в цене, даже готовили в основном на заряженных магией плитах. Не танцевали — музыка и пение были под запретом. Но они радовались так искренне и сильно, что это счастье разливалось по округе.

Я обернулась туда, куда так весело и пристально смотрел Масар.

К дереву подвесили молодого избитого парня, а к стволу приковали женщину с залитым кровью лицом. Улыбка сползла с моего лица.

— Рьяша — это человек? — сипло спросила я.

— Нет, асали. Рьяша — не человек, — хмыкнул он. — Она возглавляла один из самых жестоких и одиозных отрядов янгвизоров. И сегодня мы его разбили.

Приковав к дереву двух пленников, люди расступились. Вперёд вышел бородатый сухощавый маг с повязкой на левом глазу и изуродованным левым ухом.

— Сегодня особенный день, — тихо проговорил он глубоким голосом.

Толпа обратилась в слух. Люди подались вперёд и жадно ловили слова своего лидера, Киона. Рядом с ним, в полушаге за спиной, стояла невысокая девушка с горящими глазами и торжествующей улыбкой. Видимо, та самая чихуахуа.

— Масар! Ты — герой! Наконец восторжествует справедливость!

Избитая женщина вяло мотнула головой и приоткрыла глаза. Обвела мутным взглядом толпу и со всей силы откинула голову назад, вбиваясь затылком в ствол. Я охнула и обернулась на Масара. Тот расплылся в улыбке.

— Э нет, родная. Иначе пропустишь всё самое интересное, — ласково проговорил Кион. Он повелительным жестом указал на пленницу одному из янгванов. — Голову держать и в рот засунуть кляп.

Меня чуть не вывернуло, когда Рьяше между губ затолкали какую-то тряпку. Она сжимала остатки зубов изо всех сил, но поделать ничего не смогла. По подбородку потекла кровь из разбитых дёсен. Янгван остался рядом с ней и придерживал за волосы, чтобы пленница не могла шевелить головой.

— Говорят, что магички очень живучи. А у нас тут много желающих познакомиться с тобой поближе, дорогая. Надеюсь, тебя хватит на всех, — насмешливо проговорил Кион.

Толпа довольно загудела.

— Кто хочет быть первым?

Вперед выступило сразу несколько мужчин с горящими от предвкушения глазами.

— По праву первым должен быть Масар, — сказал кто-то из толпы.

Кион обернулся на нас, и Масар отрицательно покачал головой. Я убрала руку с его спины. Шура напряжённо следила за происходящим, тесня Алёнушку поближе ко мне. Я бы перевела ей, но слова сейчас были не особо важны. Шура и так прекрасно ориентировалась в ситуации. Лучше меня.

Понимание накатило мерзостной волной.

Но я всё ещё не хотела верить в то, что случится дальше.

— Масар, но так же нельзя! — сипло прошептала я, борясь с дурнотой.

— С этой — можно, — уверенно ответил он и чуть громче скомандовал: — Приведите в чувство парнишку, пусть посмотрит.

К парню подошёл Цай и тряхнул его. Тот приоткрыл глаза и нашёл взглядом напарницу. Избитое лицо исказила судорога боли. Он затрепыхался в цепях, но бесполезно — его подвесили грамотно.

Тошнота подступила к горлу.

К Рьяше подошёл матёрый бугай и принялся срезать с неё одежду. Она извернулась и попыталась насадиться на нож, но он был осторожен и с усмешкой отдёрнул лезвие.

— Так нельзя! — воскликнула я, и Масар плотно притиснул меня к себе, зажав рот рукой.

— Не хочешь — не смотри, но вмешиваться не смей, — его рычащий шёпот ожёг сознание.

Шура хмуро оглядела собравшихся, уцепила Алёнушку за руку и махнула мне головой на выход. Но Масар держал крепко. Из глаз полились слёзы, я почувствовала, как они просачиваются под его пальцы. Дёрнулась, чтобы выбраться из хватки, но он не отпустил.

— Несколько лет назад была облава на янгванов под её предводительством. Искали, конечно, тех, у кого фидий нет. Но там, в лагере, одни женщины с детьми остались. Тех, кого могли забрать к фидирам, ушли заранее. По нашим законам за женщину, у которой маленький ребёнок, фидию платит муж. Спрашивать надо с него. А сама женщина может не платить и даже фидию не носить, это не нарушение. И на работы её отправить нельзя. Но это если ребёнок есть. Чуешь, к чему я веду?

Я содрогнулась.

— Две сотни детей. И это ради того, чтобы угнать в рабство чуть больше ста женщин. Когда янгваны вернулись, то нашли пустой лагерь. Сначала подумали, что