Мой любимый Наставник + Бонус - Эва Лун

лицом на исписанных пергаментах, я обнаруживала, что на моих плечах лежит теплый шерстяной плед, которого там точно не было. А на краю стола мягко светился фиал с первоклассным восстанавливающим эликсиром. Он никогда не признавался, что это его рук дело, а я никогда не благодарила, но эти молчаливые жесты заботы рвали мое сердце на части сильнее, чем его ментальные удары на тренировках.

Однажды, когда во время утреннего спарринга я от истощения не удержала щит и рухнула на колени, едва не потеряв сознание от магического истощения, Кайден сорвался.

Он развеял иллюзии одним взмахом руки, подлетел ко мне и рывком поставил на ноги, больно впившись пальцами в мои плечи.

— Ты сдохнешь еще до того, как выйдешь на арену, Спарк! — прорычал он. В его глазах плескалась настоящая, неприкрытая паника, которую он тщетно пытался скрыть за злостью. — Ты выжигаешь свой резерв дотла! Ради чего?!

Я посмотрела в его лицо, такое близкое, искаженное гневом и затаенной болью, и мне безумно захотелось прижаться к нему, рассказать всё о шантаже его отца и о том, что по ночам я ищу способ спасти его руку. Но я лишь упрямо поджала губы, возвела ментальную стену и прошептала:

— Я просто хочу жить, магистр. Отпустите меня. Я готова продолжать.

Он резко отдернул руки, словно обжегшись о мой холод, и отвернулся, сжав кулаки с такой силой, что побелели костяшки.

Так прошли эти три недели. В изнуряющем труде, отчаянной подготовке и мучительном, звенящем напряжении между двумя людьми, запертыми в одной башне.

И вот, настал вечер накануне Турнира. Завтра утром ворота главной арены должны были распахнуться.

Глава 32

Утро турнира выдалось серым и холодным. Небо затянуло свинцовыми тучами, а резкий, пронизывающий ветер с севера казался зловещим предзнаменованием.

Я стояла перед узким, мутным зеркалом в гулкой, пропахшей адреналином и оружейным маслом раздевалке, расположенной прямо под трибунами главной арены Академии. Мои пальцы, холодные как лед и слегка дрожащие, застегивали последние металлические зажимы на боевом костюме.

Экипировка, выданная Академией, представляла собой плотный, облегающий тело комбинезон из многослойного зачарованного материала графитового цвета. Он не стеснял движений, но должен был смягчать удары и гасить магические выбросы. Брюки заправлялись в высокие сапоги на плоской, устойчивой подошве. Я заплела волосы в тугую, плотную косу, чтобы ни одна прядь не мешала обзору.

В зеркале отражалась бледная, похудевшая незнакомка с лихорадочно блестящими зелеными глазами. В ней не осталось ничего от той наивной девчонки, которая еще недавно назад с восторгом разглядывала башни Академии. Передо мной стоял боец. Измотанный, перепуганный до смерти, но готовый рвать зубами глотку любому монстру ради выживания своей семьи.

Вокруг гудели другие первокурсники. Кто-то нервно смеялся, кто-то перепроверял крепления на наручах, кто-то тихо молился своим богам. Роуэн стоял неподалеку, бледный, но сосредоточенный, разминая кисти рук. Мы уже проговорили все наши связки десяток раз.

Внезапно гул в раздевалке стих, словно кто-то наложил купол тишины.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Кайден.

Он был в своей глухой, черной как ночь мантии боевого мага, с серебряными рунами, вышитыми на воротнике. Его появление всегда действовало на студентов как ведро ледяной воды, но сейчас, в день Турнира, от него исходила такая мощная, подавляющая аура опасности, что даже старшекурсники, проходящие мимо в коридоре, инстинктивно вжимались в стены.

Голубые глаза магистра, холодные и пронзительные, мгновенно нашли меня в толпе.

— Оставьте нас, — его голос прозвучал негромко, но с такой стальной властностью, что ни у кого не возникло даже мысли возразить. — Всем покинуть помещение. Живо.

Студенты, включая бросившего на меня тревожный взгляд Роуэна, торопливо потянулись к выходу. Через несколько секунд мы остались совершенно одни в гулком, каменном помещении.

Я стояла у зеркала, вцепившись пальцами в край деревянной скамьи, и не понимала, что происходит. За последние недели Кайден ни разу не искал встречи со мной вне тренировок. Мы существовали как два призрака в одной башне, обходя друг друга по широкой дуге. А сейчас он нарушал все правила, ворвавшись в раздевалку участников за пятнадцать минут до начала.

Он медленно, словно хищник, прикидывающий дистанцию для броска, подошел ко мне. Остановился так близко, что я снова почувствовала этот сводящий с ума запах полыни и мороза, исходящий от его кожи.

Кайден молча, не отрывая от меня своего тяжелого взгляда, сунул руку во внутренний карман мантии.

Мое дыхание перехватило. Неужели он узнал? Неужели он понял про сделку с его отцом и пришел остановить меня?

Но он достал не свиток и не артефакт наказания. На его раскрытой ладони лежала небольшая, изящная брошь. Она была выполнена в виде крошечного серебряного ворона с расправленными крыльями, чьи глаза заменяли два крошечных, но ослепительно чистых сапфира.

Я непонимающе перевела взгляд с броши на его лицо.

— Магистр?.. — неуверенно начала я.

Кайден не ответил. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство, и его длинные, прохладные пальцы коснулись воротника моего боевого комбинезона. Я судорожно выдохнула, когда он склонился надо мной, пристегивая брошь к плотной ткани прямо над моим сердцем.

Его близость была опьяняющей. Я видела каждую длинную ресницу, окаймляющую его потемневшие глаза, видела напряженную линию его скул и упрямый изгиб губ, которые я так отчаянно хотела поцеловать.

— Это герб рода Де Валь, — его голос прозвучал хрипло, почти шепотом, у самого моего уха. Дыхание обожгло кожу на шее, заставив по спине пробежать табун мурашек. — Родовой артефакт защиты.

Я распахнула глаза, пытаясь отстраниться, но его руки, закончив с застежкой, скользнули по моим плечам и крепко удержали меня на месте.

— Вы не можете мне это отдать! — в панике зашептала я, чувствуя, как магия древнего рода начинает пульсировать над моим сердцем, создавая невидимый, согревающий кокон. — Это запрещено правилами Турнира! И... и это ваша реликвия!

— Мне плевать на правила этого сброда, Спарк, — процедил он, и в его глазах блеснула дикая, непреклонная ярость. — И плевать на реликвии. Ты не снимешь её. Поняла меня?

Он слегка встряхнул меня за плечи, заставляя смотреть прямо в эти невозможные льдистые глаза.

— Что бы там ни произошло, какие бы иллюзии или твари на тебя ни набросились, эта брошь примет на себя смертельный удар. Она даст тебе те самые доли секунды, которые решат исход боя. Не смей её снимать.

Я смотрела на него, и мое сердце разрывалось на части. Он