Убей меня, люби меня - Хэй Янь
Когда девушки вышли из повозки, передний экипаж уже оттеснили к обочине. Колесница принцессы под охраной начальника стражи отделилась от кортежа и быстро помчалась туда, где развевались знамена и сверкали ряды доспехов. Не успела сгореть палочка благовония[3], как появился евнух с указом: свадебной процессии надлежит следовать за императорским кортежем к горе Лушань.
Все немедленно опустились на колени вдоль дороги. И лишь когда император Даяня в воинском облачении, верхом на лошади, в окружении принцев, вельмож и многочисленных чиновников проехал мимо, им позволили подняться и вернуться в повозки, чтобы следовать за ним.
Вид строгой и величественной процессии так поразил девушек, что, рассевшись, они не осмеливались нарушить тишину. В этом молчании Мэй Линь чувствовала себя спокойнее, но понимала, что удача не всегда будет на ее стороне. Если она не найдет способ справиться с языковым барьером, ее обман быстро раскроется.
Преодолевая по сотне ли в день, через двое суток они достигли подножия горы Лушань. К тому времени солдаты императора уже разбили лагерь на ровной местности, возведя шатры и окружив их желтыми деревянными стенами с воротами, покрытыми полотном того же цвета. Периметр лагеря охранялся стражей, дежурившей по очереди, чтобы никто не мог проникнуть внутрь.
Всех девушек, кроме принцессы и ее личных служанок, разместили во внешнем лагере, запретив покидать его без разрешения. Красавицы понимали, что их судьба вскоре решится. Пусть они и готовились к этому событию с тех пор, как пополнили свиту принцессы Цзы Гу, страх и беспокойство охватили их только сейчас.
Пять девушек, деливших шатер с Мэй Линь, тоже утратили прежние живость и веселость. Их брови были слегка нахмурены, а лица омрачились тревогой.
Мэй Линь, напротив, особо не волновалась. Она мысленно отсчитывала дни до следующего приема противоядия и ломала голову, какую информацию предоставить в обмен на более эффективное средство. Единственным утешением было то, что с момента присоединения к императорскому кортежу девушки начали говорить на диалекте Даяня, причем даже более бегло, чем она сама. Все-таки она редко говорила на местном диалекте, хоть и была уроженкой этих земель.
На следующее утро уже с первыми лучами солнца равнину огласил пронзительный звук рога. Топот копыт и крики разбудили девушек, крепко спавших после утомительной дороги. Они с тревогой переглядывались, как зверьки, затаившиеся в лесу прямо под носом у безжалостных охотников.
В ожидании неизбежного время тянулось мучительно долго. Наконец темнота опустилась на горы и равнины, а вместе с ней из леса вернулись охотники. В просторном лагере запылали костры, на которых уже жарилось добытое свежее мясо. За стенами шатров слышались веселые голоса и смех, которые давали понять, какое оживление царило снаружи.
Пока девушки в неведении ворочались и не могли уснуть, прибыл приказ. К их удивлению, от них не ждали тщательно отрепетированных песен и танцев. Просторная, освещенная кострами площадка была усыпана лепестками цветов и следами ранее воткнутых лезвий, свидетельствующих о недавних развлечениях.
Триста красавиц выстроились в десять рядов по тридцать девушек в каждом и застыли в центре площадки, ожидая, пока знатные господа сделают выбор. Мэй Линь стояла в последнем ряду и, слегка повернув голову вправо, могла видеть императора Даяня.
Возможно, когда-то он был сильным, полным энергии мужчиной и наверняка по-прежнему оставался мудрым и решительным правителем. И все же это был худой и болезненный немолодой человек. Его вытянутые глаза, в которых еще теплилось былое очарование, оттеняли темные круги, придавая ему нездоровый вид.
Слева от него сидели мужчины в возрасте от двадцати до тридцати лет, облаченные в доспехи. Очевидно, это были принцы, представители знати и молодые генералы – главные участники сегодняшней охоты. Справа от него, скрытая вуалью, сидела прекрасная принцесса Цзы Гу. Она опустила голову и ни разу не взглянула в их сторону. Рядом с ней расположились люди, одетые как ученые книжники.
Быстро оценив окружение, Мэй Линь тотчас потупила взгляд, чтобы не привлекать к себе внимания. До ее ушей донесся слабый, но все еще властный голос старого императора Яня:
– Сегодня на охоте ты, Сюаньле, показал себя лучше всех. Дозволяю тебе выбрать первым.
Услышав эти слова, мужчина слева быстро поднялся на ноги и поблагодарил правителя, но делать выбор не стал. Вместо этого он вежливо улыбнулся и произнес:
– Принцесса только что прибыла в Даянь, и ей, должно быть, непросто на новом месте. Отец, позволишь ей выбрать несколько девушек для компании?
Он вел себя как искусный дипломат: внешне проявлял заботу о гостье, но на деле уступал императору право выбрать первым. Принцесса в любом случае станет частью дворца, и сопровождающие ее девушки всегда будут под рукой императора.
Слова сына явно пришлись правителю по вкусу, и, польщенный вниманием, он кивнул:
– Ты весьма заботлив.
А затем повернулся к принцессе Цзы Гу и ласково сказал:
– Сюаньле прав. Цзы Гу, выбери несколько девушек, которые останутся рядом и будут прислуживать тебе.
Принцесса, прежде не смевшая поднять глаз, наконец посмотрела на правителя, быстро скользнув взглядом по Мужун Сюаньле, и с грациозным поклоном ответила:
– Да будет так, как желает его величество.
Она родилась в императорской семье и прекрасно понимала, о чем думают мужчины и что на самом деле имеют в виду.
Старый император Янь без тени смущения принялся осматривать девушек, выбирая тех, кому предстояло остаться. Кинув на него быстрый взгляд, Мэй Линь заметила, как в его потускневших немолодых глазах мелькнул хищный блеск. Ее спина покрылась холодным потом. Хорошо, что она стоит в самом конце. Окажись она в гареме, выбраться будет практически невозможно.
Когда принцесса сделала свой выбор, очередь перешла к Мужун Сюаньле, а затем и к остальным мужчинам – каждый взял себе по две-три девушки. Никто не осмеливался медлить и привередничать перед лицом императора. К тому же все девушки из Сияня были тщательно отобранными красавицами.
Когда распределение закончилось, во дворе еще стояло около ста девушек. Император велел евнухам пересчитать их, чтобы доставить в столицу и раздать знатным чиновникам, не участвовавшим в охоте. Мэй Линь оказалась среди них. Она мельком взглянула на красавиц рядом: одни искренне радовались, другие натянуто улыбались, но так или иначе их судьбы уже были решены. В этот момент она впервые ощутила растерянность: кому же она достанется?
Ее размышления внезапно прервали. Она почувствовала, как ее резко схватили за талию и рывком притянули к себе. Девушка, стоявшая рядом, также оказалась в объятиях этого человека, и от неожиданности обе столкнулись лбами. Мэй
