Возвращение домой - Анжелика Меркулова
— Может, оно и к лучшему — все равно чему быть, того не миновать, зачем париться из-за них?
Эти слова заставили ее внутренне содрогнуться. Она привыкла видеть его то снисходительным, то раздраженным, но такое холодное принятие было абсолютно новым.
— Нет, не надо устраивать выходные в аквапарке, — быстро ответила Алиса, отводя взгляд к шезлонгу, где снежинки медленно таяли на обшивке. — Я передумала.
Ее пальцы сжали край сидения, когда в голове всплыли воспоминания об их выходном в аквапарке — ее смех, брызги воды, его рука, крепко держащая ее за талию на крутом вираже…
— А когда мы катались в прошлый раз, ты тоже это видел?
Маг щелкнул пальцами и они удобно расположились в уютных креслах, между которыми стоял низкий столик с заварочным чайником и двумя чашками. Домашний очаг наполнял комнату теплом, а странные огни в камине отбрасывали на стены причудливые тени, которые иногда принимали очертания бегущих зверей или летящих птиц. Хранитель отхлебнул чай, и Алиса заметила, как жидкость в его чашке на мгновение приобрела странный, почти черный оттенок, прежде чем снова стать золотистой.
— Да, — ответил он просто. — С таким же результатом — тысяча из тысячи, и потом все обнулилось.
Она замерла, переваривая эту информацию. Тысяча… Сколько это на самом деле? Жизни? Судьбы?
— Получается, ты вообще никогда не отдыхаешь? — спросила Алиса, и в ее голосе прозвучало что-то новое — не просто любопытство, а почти… жалость.
Уголки его губ дрогнули в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку.
— Я же говорил, что привык. Все в порядке.
Он наклонился вперед, и свет от камина заиграл в его волосах, создавая иллюзию, будто они переливаются серебром и бирюзой одновременно.
— Выбрала, чем займемся?
Алиса почувствовала, как напряжение постепенно уходит.
— Давай просто чай попьем?
— С удовольствием.
— А можно мне опять всяких пирожных вкусных, как в прошлый раз после миссии в Сильверморе?
Его глаза на мгновение оживились, и он даже фыркнул, будто вспомнил что-то забавное.
— Да, конечно. Я прям удивился тогда, как тебе удается сохранять аппетит после случившегося.
Алиса пожала плечами, наблюдая, как он одним взглядом заставил чайник на столе начать тихонько подпрыгивать, издавая забавный свист.
— Не знаю, я об этом не думала.
Пироги с начинками из фруктов и ягод источали сладкий аромат, смешиваясь с хрустящим запахом свежего хлеба. Сыр с ярким, почти острым ароматом соседствовал с вазой, наполненной фруктами, которые выглядели слишком идеально, будто только что сорванные с волшебного дерева.
Но главное украшение стола — это, конечно, была большая фарфоровая тарелка с пирожными. Клубничные эклеры с нежным кремом, выглядывающим из обоих концов, шоколадные конфеты с золотистыми блестками, ореховый брауни, посыпанный сверху шоколадной крошкой, и миниатюрные фруктовые тарталетки, украшенные кремовыми розочками.
Алиса потянулась за эклером, но вдруг остановилась, заметив, как Хранитель наблюдает за ней с тем странным выражением, которое она все еще не могла до конца расшифровать — смесь восхищения, недоумения и чего-то еще…
Может быть, именно в такие моменты она понимала его лучше всего — когда магия отступала на второй план, а оставались только они, чай и эта нелепая гора сладостей, которую она, конечно же, никогда не сможет доесть.
Сладкий вкус пирожного только коснулся языка Алисы, как мир вокруг внезапно перевернулся. Комната растворилась, уступив место мрачному пространству, наполненному тенями и приглушенными рыданиями. Перед ней возникли силуэты женщин — разных, но одинаково несчастных. Они стояли на весах, вглядываясь в цифры с выражением ужаса, или смотрели в зеркала, где их отражения искажались, превращаясь в карикатуры. Шепот коллег, смех одноклассников, осуждающие взгляды прохожих — все это витало в воздухе, как ядовитый туман.
Хранительница почувствовала, как ее собственное дыхание перехватило. Она видела, как руки этих женщин тянулись к сладостям, как губы сжимались после каждого кусочка — наслаждение, смешанное с отчаянием, словно они совершали преступление.
— Прости, я не смог это заблокировать.
Голос Хранителя вернул ее в реальность. Он стоял рядом, его руки легли на ее плечи, но даже его прикосновение, обычно такое уверенное, сейчас казалось неустойчивым.
— Это видение было связано с твоим каким-то очень личным и глубинным страхом. Он настолько прочно сидит в твоём сознании, что теперь, наверное, на каждую еду будет подобная реакция.
Алиса медленно опустила недоеденное пирожное на тарелку. В горле стоял ком, но она заставила себя говорить:
— Да, в нашем мире еда — это искушение. Пару лишних пирожных на ночь, и все, прощай, талия, здравствуй, целлюлит, — она попыталась улыбнуться, но получилось лишь едва приподнять уголки губ. — Мне мама так всегда говорила. Как же я по ней скучаю.
Хранитель замер. Его пальцы слегка сжали ее плечи, а в глазах вспыхнуло что-то неожиданно теплое, почти человеческое.
— Хочешь к ней вернуться?
Алиса подняла на него взгляд.
— Разве сейчас такое возможно?
— Какой же я Хранитель, если даже любимую защитить не могу? — он произнес это так тихо, что слова почти потонули в потрескивании камина. — Я всё сделаю, только скажи.
Она почувствовала, как сердце болезненно сжалось.
— А как же ты? Останешься здесь совсем один?
Он задумался, и в этот момент тени вокруг них зашевелились, будто реагируя на его колебания.
— Что если мы отправимся в путешествие вместе?
Алиса покачала головой.
— Но у тебя же столько дел! Во вселенной каждый день случается что-то плохое, каждый миг кто-то умирает. Как все это будет без твоей защиты?
Хранитель нахмурился, и вдруг в его глазах появилась странная смесь обиды и досады.
— Получается, ты не хочешь, чтобы я был рядом с тобой?
— Слишком эгоистично даже для меня, — прошептала Алиса. — Весь мир может оказаться в опасности, многие могут пострадать, и все это случится по моей вине. Но оставить тебя одного здесь я тоже не могу. Буду терпеть рядом с тобой до самого конца.
Тени вокруг них вдруг сгустились, а воздух стал тяжелым, словно перед грозой.
— Не этим ли ты только что до беспамятства запугала Адриана? — голос Хранителя звучал теперь холодно, почти металлически. — Что останешься не по любви, не по собственному желанию, а под воздействием различных внешних неблагоприятных обстоятельств?
Она замерла.
— Кажется, худшего кошмара мне не представить даже в самых опасных уголках лабиринта Страха.
Его слова повисли в воздухе, и Алиса вдруг поняла, что ранила его куда сильнее, чем могла предположить. Не магией, не силой — просто тем, что не верит, что он выбрал ее, а не долг.
