Убей меня, люби меня - Хэй Янь
Сама Мэй Линь даже не подозревала о своем очаровании. Закончив с обработкой ран на руке и ноге, она вернулась к ручью, смыла с тела кровь, переоделась в высохшую одежду, постирала белье и повесила сушиться. В последнюю очередь она перевязала сухой тканью рану на ладони.
Когда со всеми хлопотами было покончено и Мэй Линь уже собиралась лечь, она вдруг заметила, что мужчина у костра едва заметно дрожит. Подстилка под ним промокла от капель с его волос, но он хранил гордое молчание. Недолго думая, она подошла, перетащила его на сухое место, усадила к себе спиной и прижала, чтобы согреть спину и дать волосам высохнуть. Мужун Цзинхэ лишь раз взглянул на нее, когда она его подняла, а после оставался безучастным.
Именно тогда Мэй Линь поймала себя на странной мысли, что теперь все изменится.
На следующий день они не сразу вошли в каменное ущелье. Идти без подготовки по ядовитой почве – все равно что смертный приговор.
Над бамбуковым лесом упрямо кружил кречет – зловещее напоминание, что его хозяин может настичь их в любой момент.
Мэй Линь срубила несколько стволов бамбука и очистила их от веток. Самые толстые части пошли на колеса, а оставшееся – на сосуды для воды. Из длинных кусков бамбука, виноградных лоз и обрезанных веток она смастерила простую тележку – еще более незамысловатую, чем те носилки, которые помог сделать Юэ Цинь. Она аккуратно уложила в тележку сено, дикорастущие фрукты и съедобные растения, лекарственные травы и с десяток бамбуковых емкостей с водой.
Закрепив длинную веревку из лозы за поясом, Мэй Линь подняла Мужун Цзинхэ и, согнувшись, потащила его за собой. Так спустя два дня они наконец вошли в каменный лес.
Ступив на выжженную бесплодную землю, девушка взглянула на небо. Злобная птица по-прежнему не сводила с них глаз. Мэй Линь невольно облизнула губы, внезапно ощутив сильное желание поджарить эту тварь на углях.
Дождя не было, небосвод оставался чистым и лазурно-голубым. Мужун Сюаньле так и не появился. И в этом была их главная удача.
Лишь приблизившись, они увидели, что черные камни возвышаются на четыре-пять чжанов, квадрат за квадратом, разной толщины, словно обтесанные вручную. Однако никто в здравом уме не подумал бы всерьез, что к этим глыбам притрагивалась рука человека. Их общее количество исчислялось десятками тысяч, а поблизости не было ни карьеров, ни подъездных дорог для перевозки камней такого размера. Все указывало на то, что это природное явление, пусть и чудовищное по своим масштабам.
Между камнями виднелись щели, такие узкие, что не пропускали ветер, но следом можно было обнаружить настолько широкие проходы, что проехали бы две повозки. Земля – ровная, усыпанная угольно-серым песком – сливалась в единой гамме с камнями. Стоило ступить на нее, и небо тоже потемнело.
Мэй Линь, таща тележку с Мужун Цзинхэ, вошла в каменный лес между двумя глыбами, напоминающими ворота. Дорога была ровной, без зарослей, что облегчало путь. До камней и других поверхностей девушка старалась не дотрагиваться, чтобы не отравиться.
В таком масштабном каменном лабиринте легко было заблудиться, поэтому она собиралась помечать пройденный путь, но Мужун Цзинхэ остановил ее. Он не объяснил причины, но Мэй Линь поняла, что для Мужун Сюаньле и прочих преследователей эти метки станут отличными подсказками и выдадут их с головой.
Теперь Мужун Цзинхэ без крайней необходимости не разговаривал с Мэй Линь. Она могла делать все что хотела до тех пор, пока это не касалось его интересов. Тишина, с одной стороны, радовала Мэй Линь, а с другой – казалась непривычной. Порой она даже скучала по надменности, ворчанию и язвительности принца.
Глухой стук перекатывающихся бамбуковых сосудов то ускорялся, то замирал, перемежаясь с тяжелыми, волочащимися шагами. В тишине мрачного каменного леса эти звуки стали особенно пугающими. Если бы они не исходили от нее самой, Мэй Линь, наверное, решила бы, что их преследуют злые духи.
Мужун Цзинхэ не показывал ей дорогу, и Мэй Линь по наитию пробиралась к пику Чжишань. От камней тянуло холодом, и ветер, свистя в щелях между валунами, заходился в тоскливом плаче. Если не обращать внимания на некоторое похолодание, то воздух в каменном лесу не раздражал.
Они шли уже больше получаса, но все вокруг оставалось неизменным – словно они не двигались с места. Мэй Линь почувствовала неладное. Она нашла защищенный от ветра закуток, решив передохнуть и обдумать происходящее. Придерживая Мужун Цзинхэ, девушка принялась стелить на землю сено из тележки, чтобы принц не лежал на ядовитом выжженном грунте. Ей было тяжело и неудобно, и она уже не раз пожалела, что поторопилась со сборами и не сплела циновку. В итоге ей ничего не оставалось, кроме как посадить Мужун Цзинхэ прямо на землю, а самой встать на колени рядом, подпирая его телом и одновременно раскладывая сено – в достаточном количестве, чтобы можно было лечь двум людям.
Когда она наконец переложила принца на сухую траву, то устало повалилась рядом, мысленно ища способ сберечь хоть немного сил. Можно было связать траву в пучки – так ее проще было бы раскладывать и убирать.
Взгляд невольно скользнул к небу – и Мэй Линь резко села.
– Не может быть… – прошептала она. Лицо вытянулось в недоумении, а внутри все похолодело.
Голубое прозрачное небо, которое еще недавно расстилалось над их головами, теперь было сплошь затянуто серой хмурью – не то туманом, не то тучами, не то пылью. Она низко нависла над черными валунами, как пелена. Неудивительно, что свет стал таким тусклым.
Это небо ненастоящее. Мэй Линь не могла объяснить свои ощущения, но она знала это наверняка.
Девушка перевела взгляд на Мужун Цзинхэ, который лежал рядом и молча глядел вверх.
– Эй… – начала она, но запнулась, выбирая обращение. – Принц Мужун… мне кажется, с этим местом что-то не так.
Мужун Цзинхэ медленно перевел на нее взгляд.
– Верно, – устало отозвался он и замолчал.
Мэй Линь подождала еще немного и, убедившись, что продолжать он не намерен, тяжело вздохнула, опустилась на землю и принялась связывать траву в пучки, как и намеревалась.
Начала она со стороны его ног. Приподняв одну ступню, она вдруг заметила, что носок его обуви протерся до дыры и оттуда выглядывает большой палец. Еще немного, и ткань носка тоже порвется – а значит, голая кожа коснется ядовитой земли.
Мэй Линь даже обрадовалась, что
