Мой любимый Наставник + Бонус - Эва Лун
Я непонимающе нахмурилась, но послушно сделала несколько шагов к огромному арочному окну. Взглянув вниз, на внутренний двор Академии, я обомлела. Там не было привычных стаек студентов, спешащих на лекции с пергаментами под мышкой. Двор был заполнен нарядно одетыми адептами, которые смеялись, переговаривались и нестройными рядами направлялись к главным кованым воротам, ведущим за пределы территории.
— Сегодня День Основания, — произнес Кайден, подходя ко мне почти вплотную. Я кожей ощутила исходящее от него тепло и терпкий аромат горькой полыни. — Официальный выходной. Никаких лекций, никаких полигонов. И, так уж и быть, никаких гончих Бездны. Ректорат дает студентам право выйти в город до самого заката, чтобы проветрить головы и потратить свои стипендии в столичных лавках.
— Выходной? — я растерянно моргнула, чувствуя, как напряженные до предела мышцы вдруг начинают предательски расслабляться. В город? Настоящий, шумный, живой город за высокими стенами Академии?
Мысль о том, чтобы вырваться из этих давящих каменных стен, пройтись по мощеным улочкам, вдохнуть запах свежей выпечки и просто побыть обычной девчонкой, показалась мне невероятным чудом. Я так устала бояться. Устала от интриг, турнира, иллюзий и угрозы со стороны герцога.
— Значит, я могу пойти? — в моем голосе невольно проскользнула детская надежда. — Мне как раз нужно зайти в книжную лавку... и, может быть, купить нормальных чернил.
Кайден чуть склонил голову набок. В его льдистых глазах заплясали те самые опасные, глубокие искры, от которых у меня всегда пересыхало во рту.
— Можешь, — медленно кивнул он. — Но ты ведь не думаешь, Спарк, что я отпущу первокурсницу, которая умудряется вляпываться в неприятности даже в пустой лаборатории, гулять по столице в одиночестве?
Я возмущенно распахнула глаза:
— Я не вляпываюсь! И вообще, я собиралась пойти с Роуэном и Мей...
— Адепт Свифт и адептка Мей уже покинули Академию полчаса назад с группой факультета Воздуха, — невозмутимо перебил меня наставник, отрезая все пути к отступлению. — Так что твое сопровождение в этот раз ложится на мои плечи. К тому же, это твой первый выход в столицу. Кто-то должен показать тебе город и проследить, чтобы ты не купила на черном рынке какую-нибудь сомнительную дрянь для турнира.
Я замерла, открыв рот от возмущения и удивления.
Это звучало как приказ куратора. Строгий и не терпящий возражений. Но в том, как он на меня смотрел, как слегка понизился его голос, читалось совершенно другое. Это было завуалированное, но совершенно очевидное приглашение на прогулку.
В голове тут же вспыхнуло предупреждение его отца: «Ты станешь его тенью...» Я должна была оттолкнуть Кайдена. Должна была сказать, что у меня болит голова, запереться в спальне и зубрить бестиарии. Это было бы правильно. Это было бы безопасно для него.
Но я посмотрела на его лицо, лишенное привычной ледяной маски. На эти растрепанные светлые волосы. И поняла, что не смогу отказаться. Я украду у судьбы этот единственный день. Только один день, когда мы будем просто двумя людьми, гуляющими по весеннему городу, вдали от теней Бездны и жестоких герцогов. А завтра я снова надену броню.
— Если вы так настаиваете, магистр, — я постаралась вложить в голос максимум независимости, хотя щеки предательски горели. — Но я предупреждаю: я собираюсь обойти все книжные лавки и кондитерские. Вам будет скучно.
— Я пережил так многое, Элиана. Думаю, я переживу и кондитерские, — уголки его губ дрогнули в полноценной, искренней улыбке, от которой мое сердце сделало сальто. — Даю тебе пятнадцать минут на сборы. Сними эту броню и надень что-нибудь человеческое. Жду тебя у лестницы.
Глава 29
Пятнадцать минут спустя я пулей вылетела из своей комнаты. Вместо тренировочного костюма на мне было простое, но изящное платье глубокого изумрудного цвета - единственная нарядная вещь, которую мама уложила в мой сундук на всякий случай. Волосы я распустила, позволив им свободно спадать на плечи.
Кайден уже ждал меня. Когда я спустилась, его льдистые глаза медленно, оценивающе скользнули по моей фигуре. Он ничего не сказал, но в этом льдистом, тягучем взгляде было нечто такое, от чего мое сердце пропустило удар, а по коже пробежала горячая волна.
Он молча предложил мне локоть, и я, робко коснувшись плотного шелка его рубашки, позволила увести себя прочь от Северной башни.
Стоило нам выйти за кованые ворота Академии, как меня оглушил шум столицы. Город праздновал. Узкие мощеные улочки и широкие проспекты были украшены разноцветными лентами и гирляндами из ярких цветов. В воздухе пахло жареными каштанами, пряным вином и утренней свежестью. Всюду сновали нарядно одетые горожане, уличные музыканты наигрывали веселые мелодии, а над черепичными крышами возвышались величественные шпили из белого камня.
Я крутила головой во все стороны, не в силах скрыть щенячьего восторга. Масштабы города поражали воображение.
Кайден шел рядом, возвышаясь над толпой. Он двигался с той грацией хищника, которая заставляла прохожих инстинктивно расступаться, освобождая нам дорогу. Его присутствие рядом было словно надежный щит.
Заметив мой сияющий взгляд, прикованный к причудливо изогнутому мосту над городским каналом, наставник слегка наклонился ко мне.
— Поющие мосты, — его бархатный голос прозвучал у самого моего уха, перекрывая гул толпы. — Говорят, что их спроектировал безумный архитектор, который ненавидел тишину. Ветровые руны встроены прямо в перила, поэтому, когда дует северный ветер, мост издает звуки, похожие на игру арфы. Правда, историки тактично умалчивают, что во время шторма эта арфа воет так, что жители соседних кварталов неделями мучаются бессонницей.
Я рассмеялась, искренне и звонко. Кайден оказался потрясающим рассказчиком. Пока мы неспешно прогуливались, он с легкой, циничной иронией делился со мной историей города: показывал статую первого императора, которому голуби явно не выказывали должного уважения, рассказывал легенды о старых районах и тайных ходах под брусчаткой. С ним столица оживала, приобретая очарование и характер.
Мы вышли на широкую, залитую солнцем площадь, где пестрели вывески самых дорогих лавок.
— Ну всё, — Кайден вдруг остановился и решительно потянул меня в сторону изящного здания с огромными панорамными витринами. — Прежде чем ты начнешь чихать от вековой пыли в старых книжных лавках, я обязан тебя накормить. Адептка, падающая в голодный обморок среди стеллажей - это удар по моей репутации куратора.
Над дверью звякнул серебряный колокольчик. Внутри витал такой одуряющий аромат ванили, корицы, жженого сахара и
