Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская
Я потрясенно кивнула, чувствуя, как от нервов немеют кончики пальцев. Мне действительно нужно было уйти и успокоиться, взять себя в руки. Но когда я уже развернулась к выходу, мой взгляд нечаянно упал на пол. Там, рядом с кроватью, валялся тот самый ридикюль, который Марта сжимала с такой силой. От удара при падении он приоткрылся, и из него наполовину выскользнул сложенный вчетверо листок бумаги.
Бумага как бумага. Но я словно оцепенела. На плотном, дорогом пергаменте, который выглядел нелепо внутри дешевой и грязной сумочки, красовался оттиск тяжелой сургучной печати, который я теперь буду помнить до конца своих дней...
Герб маркиза д’Артуа.
В висках застучало так сильно, что на мгновение потемнело в глазах. Этот лев с мечом... я видела его в своих кошмарах чаще, чем готова была признать. Не помня себя, я метнулась к кровати, подхватила письмо и спрятала его в складках платья. Тильда, увлеченная борьбой с грязными волосами Марты, ничего не заметила.
— Доброй ночи, Тильда, — выдавила я, пятясь к двери и до онемения пальцев стискивая свою добычу.
В свою комнату я не шла. Я почти бежала через темный двор. Ледяной ветер хлестал по лицу, но я его не чувствовала. В голове билась только одна мысль: «Он нашел меня. Он подослал ее. Это конец».
Не помню, как добралась до своей комнаты. Лишь захлопнув за собой дверь и заперев ее на засов, я рухнула в кресло, не снимая плаща, и только тогда ощутила какое-то подобие безопасности. И мне понадобилось немало времени, чтобы взять себя в руки, вернуть способность мыслить связно. Лишь успокоившись, я дрожащими руками вытащила письмо. Сургуч поддался со скрипом.
«Настоящим подтверждаю, что подательница сего, Марта Соретт, оказала дому д’Артуа неоценимую услугу, проявив рвение и преданность. Прошу всячески содействовать ее устройству на новом месте...»
Я перечитала эти строки трижды. Буквы плясали перед глазами.
Никаких приказов арестовать меня и доставить в столицу. Никаких угроз. Просто рекомендательное письмо. Цена ее лжи, оформленная красивым каллиграфическим почерком на дорогой бумаге. Маркиз просто расплатился со служанкой, «выбросив» ее замуж на границу с этим листком в качестве страховки.
Я отшвырнула злосчастное письмо и закрыла лицо руками. Смех, больше похожий на всхлип, вырвался из груди. Я в безопасности. Пока. А это было просто эхо моего прошлого, которое случайно докатилось до Кьельберга. Но легче не стало. Если это письмо увидит кто-то из офицеров... если имя маркиза всплывет в разговорах с Райкером...
Я посмотрела на тлеющие угли в камине. Моя «безопасная гавань» только что стала на один кирпич менее надежной. И я знала, что теперь не усну до самого рассвета.
Глава 5
Я не ошиблась с постановкой диагноза себе. Всю ночь я то тонула в жутких кошмарах, в которых маркиз все-таки появлялся в крепости и издевательски кривя тонкие губы, «расписывал» Райкеру «мои столичные подвиги» и требовал отдать беглую невесту. То просыпалась с воплем на губах, чтобы почти сразу провалиться в кошмарное сновидение, в котором маркиз уже тащил меня к алтарю, приговаривая, что только так я могу смыть пятно со своей репутации: смертью. И мне даже в голову не пришло задуматься, почему свадьба с маркизом для меня ассоциируется со смертью. И чьи это мысли: Илены или Елены.
Надо ли говорить, что после такой ночи утро для меня началось с ощущения липкого страха? Я триста раз пожалела, что не приняла с вечера успокоительное. А посмотрев на свое синюшно-бледное отражение в зеркале, решила пропустить завтрак. Аппетита все равно не было совершенно. Зато существовала немаленькая вероятность того, что офицеры не постесняются пристать ко мне с расспросами, что со мной за ночь произошло. А я понятия не имела, что в таком случае говорить. Лучше, как мне казалось, было пойти с утра в лазарет и забыться в работе. А потом, когда успокоюсь, все обдумать и принять решение. Но я позабыла про Марту…
Когда я пришла в лазарет, бывшая камеристка, уже умытая и переодетая в домотканое платье Тильды, сидела в углу лазарета. И при виде меня на пороге втянула голову в плечи. Она не сводила с меня глаз. А в них плескалась кошмарная смесь собачьей преданности, вины и ужаса.
Тильда тоже была уже здесь и вела себя как цербер. Стоило Марте шевельнуться, как Тильда с грохотом опускала таз или швабру, всем видом показывая: «Я за тобой слежу».
Само присутствие Маты раздражало. И внушало такой страх, что подрагивали пальцы. Мне дико хотелось наорать на бывшую камеристку. При виде нее в груди глухо ворочалось какое-то пугающее чувство, подозрительно напоминающее ненависть. И мне пришлось приложить серьезное усилие, чтобы взять себя в руки. Марту следовало осмотреть и, если с ней все хорошо, «выписать» из лазарета. Возможно, тогда мне немного повезет, и бывшая камеристка захочет уехать из Кьельберга. Но…
— Госпожа Илена, — прошептала Марта, с опаской косясь на Тильду, когда я подошла проверить ее пульс. — Тот листок... в сумке... вы ведь его нашли?
Я замерла, чувствуя, как письмо в моем кармане обжигает бедро. Вчера мне дико хотелось сжечь этот злосчастный листок. Но по какой-то, непонятной мне самой причине, я его сберегла и сунула в карман. Только отдавать Марте я его точно не собиралась.
— Забудь о нем, — отрезала я жестко, смерив бывшую камеристку быстрым взглядом. — Если хочешь дожить до весны, забудь, что когда-либо держала его в руках.
Марта съежилась и покорно кивнула. Но я понимала: долго это не продлится. Рано или поздно Райкер, как начальник крепости придет расспросить вдову сержанта. В конце концов, если я правильно все понимаю, она оказалась единственной выжившей. И тогда он неизбежно заметит ее реакцию на меня. Райкер слишком проницателен для этой игры. Я уже имела возможность в этом убедиться. Так что вывод напрашивался сам собой. Мне нужно было признаться самой, пока это не стало выглядеть как оправдание. Да только смелости не хватало…
Время до обеда промелькнуло как во сне. Чтобы хоть чем-то занять руки, я толкла кору и травы в найденной ступке, готовя про запас порошки, которые в экстренной ситуации удобно быстро превращать в микстуры и припарки. Тильда, которая не отходила от меня дальше,
