Академия Теней: Исповедь лисьего проводника - Анна Рия
Лис бесшумно скользил рядом. Его чёрная шерсть сливалась с полумраком так, что виднелись только два зелёных огонька — глаза. Я старалась не смотреть в них лишний раз. Начинало казаться, что они заглядывают прямо в душу, находят там что-то забавное и тихо посмеиваются. Судя по его вечно недовольной морде, так оно и было.
Коридор вывел нас в огромный зал, больше похожий на пещеру со сводом, теряющимся во тьме. Здесь уже толпились абитуриенты. Все как один в чёрном, с лицами, на которых застыло выражение мрачной значимости. Я невольно одёрнула остатки платья. Воробей в стае воронов. Только воробья обычно клюют, и клюют долго, пока не останется перьев.
Воздух гудел от тихих разговоров и сухого щелчка костей. Испытание уже шло. Некроманты в тёмных мантиях наблюдали за абитуриентами, которые творили кто во что горазд. Одна девушка заставляла скелет птицы клевать пальцы своего соседа — тот шипел, но терпел, видимо, боялся уронить достоинство.
Прямо передо мной парень с синяками под глазами, похожими на тёмные монеты, что-то бормотал над маленьким черепом крысы. Череп затрещал и медленно пополз по каменному полу, оставляя за собой влажный след.
— Браво, — пробормотала я себе под нос. — Отличный питомец. Приносит тапочки и чуму.
Парень дёрнул головой и зыркнул на меня с такой ненавистью, что я поспешно сделала вид, будто изучаю архитектуру. Своды, конечно, впечатляли. Тёмные, готические, с каменными рёбрами, уходящими ввысь.
«Прекрасно, Элиана. Ты здесь пять минут, а уже нажила врага. Новый личный рекорд».
Ко мне подошёл сухой, как щепка, мужчина с бородкой клинышком. В руках он держал корзину. Из неё торчали куриные лапки. Много. Он выудил одну — самую тощую и скрюченную, с обломанными когтями, — и вручил мне.
— Проявите себя, — произнёс он бесстрастно. — Оживите. Хотя бы на минимальном уровне.
Я замерла с этой дурацкой лапкой в руке. Холодная. Чешуйчатая. Когти тупые, грязные. В горле встал ком.
«Вот чёрт. И почему именно сейчас».
Я пыталась не показывать ни испуга, ни растерянности, хотя внутри дрожала как осиновый лист. Моя светлая магия была хороша для лечения порезов и помощи росткам пробиться к солнцу. Но не для танцев с куриными окорочками. Я покосилась на других — они шептали заклинания, из пальцев струился чёрный маслянистый дымок. У меня в лучшем случае пойдёт пар. От нервного пота.
Выбора не было.
Я сжала эту мерзкую холодную лапку и закрыла глаза. Попыталась представить её корнем. Мёртвым корнем, которому нужно дать импульс, чтобы он рос.
По рукам побежало знакомое тепло. Золотистое, чистое, солнечное. То самое, что меня всю жизнь учили прятать ото всех. Если бы кто-то из соплеменников увидел меня сейчас, он бы сказал: «Папоротника объелась». И обязательно кто-нибудь добавил бы: «Дура».
Я почти слышала эти голоса — такие родные, такие далёкие. От них пахло мятой и дымом. Только не тем дымом, что сжирал Осинник. Другим. Домашним и неопасным.
Изо всех сил я старалась сделать свою магию темнее, грязнее. Придать хоть каплю той мрачной эстетики, что царила вокруг. Я представляла, как золотистый свет тускнеет, сереет, наливается тяжестью. Получалось плохо. Очень плохо.
На лапке замигало слабое желтоватое свечение. Она дёрнулась у меня в руке, словно её ударило током, и замерла. Никакого зловещего чёрного сияния. Никакого ореола скверны. Просто тёплый, почти живой спазм.
Когда я открыла глаза, экзаменатор уже смотрел на меня с кривой ухмылкой.
— Слабовато, дитя, — произнёс он. — Очень слабовато. Этого мало для…
Он не договорил. Лис, который всё это время демонстративно вылизывал лапу, лениво потянулся, подошёл к лапке и ткнулся в неё холодным носом.
По лапке прокатилось густое ядовито-зелёное свечение. У меня внутри всё сжалось. Кости хрустнули — сухо, отчётливо. Когти вытянулись, сжались в кулак, потом разжались с таким звуком, будто кто-то ломал сухие ветки. Лапка встала на пальцы и зашипела. Настоящая нежить. Готовая рвать и убивать.
Экзаменатор отшатнулся. Потом медленно поднял бровь.
— Ну надо же… нежить берёт на себя основную работу. Грязный приём, но правила не нарушают. Проходите.
Я схватила лиса под мышку, сунула ожившую лапку обратно в корзину — та ещё пыталась почесать мне запястье, — и быстрее ретировалась вглубь зала.
— Ты что, мог это сделать сразу? — зашипела я ему в ухо, прижимая к себе. — Я тут чуть не поседела!
Лис дёрнул хвостом. И вдруг в моей голове раздался чужой голос. Тихий, с ленцой, словно его обладатель только что проснулся после сытного обеда и не вполне понимает, зачем его вообще побеспокоили.
Ты даже не просила. А наблюдать за твоей борьбой с куриной конечностью было весьма забавно.
Я замерла.
— Так вот как оно будет, — прошептала я, отходя в угол, подальше от чужих ушей. — Либо я схожу с ума, либо ты со мной разговариваешь.
Второе. Определённо второе.
— Значит, так. Давай договоримся: ты мне помогаешь поступить, а я… а я что? Чем я могу тебе отплатить?
Лис повернул голову. Его зелёные глаза сузились, и в них промелькнуло что-то, отдалённо похожее на интерес.
Пока что просто оставайся жива. Это достаточно сложная задача, судя по всему. Мне интересно, сколько ты продержишься.
— Вот уж спасибо. Очень воодушевляюще.
Он лишь фыркнул, и я почувствовала, как его хвост лениво обвил мне запястье — почти нежно. Почти.
Глава 3. Экзамены и один зазнавшийся лис
Тренировочный зал Академии Теней напоминал растревоженный муравейник. Если бы муравьи носили чёрные мантии, перешёптывались по углам и смотрели на тебя так, будто прикидывают — сразу убить или сначала допросить с пристрастием.
Все куда-то шли, о чём-то переговаривались, бросали на меня взгляды — то ли любопытные, то ли оценивающие, то ли откровенно враждебные. Я ставила на второе, но и третье не исключала. Тут тебе не деревенская ярмарка с пряниками и гаданием на суженого. Тут — логово тех, кто вырос на историях о том, как правильно убивать таких, как я.
Нас построили вдоль стены. Бородатый преподаватель с лицом человека, который давно разучился улыбаться, начал
