Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Дмитриевна Гончарова
– Привет, – радостно сказала я.
– Приглашения, – прогудел человекоподобный.
Я воззрилась на подругу.
– Кать, а сюда что – только по приглашениям?
– В пятницу, субботу и воскресенье – нет, но сегодня – вторник.
Проблемка. Хотя…
– Любезнейший, – завела я самым сахарным тоном, а вам знаком такой типчик? Высокий, блондинчик, голубоглазый, зовут Дюшка… э-э-э-э… то есть господин Андре, хамло редкостное… Он нас оченно приглашал. Но если вы его не знаете, то мы пошли…
– Нет!
Я с интересом изучала привратника. Точно у него в роду были хамелеоны. Или хамлооны. Вон как цвет меняет. С бурого на зеленый.
– Что – нет? Вам это незнакомо?
– Мне знаком господин Андре. Проходите.
– Скажите, а давно он вам знаком? – уточнила я. – И почему вдруг Андре? Знаете ли, в сочетании с голубыми цветами в одежде это наводит на размышления… Скажите, а он точно не того? Не страстный, – это слово я выделила голосом, – поклонник Бори Моисеева?
Охранник опять побурел. Но сдержался.
– Проходите, пожалуйста, – еще более вежливо пригласил он.
Я вздохнула – и зашла. Катька нервничала и цеплялась за мою руку. Я тоже нервничала, как перед вступительными экзаменами. Но я ж даже на вступительных этого не показывала, а тут-то… Ха!
– Где здесь можно оставить вещи?
– Вот там раздевалка, – показала Катька.
Вежливая тетка забрала шубы и вручила нам два изящных стеклянных жетона с номерами.
– Прошу вас, – пропела она.
– Скажите, а где здесь туалет, – спросила я. И моя врожденная вредность тут не при чем. Просто перед уходом из дома я сделала пару глотков святой воды. Вот она и прошла сквозь организм.
– Там, – указала гардеробщица. – С розовой дверью – дамский.
Я кивнула и затопала в указанном направлении.
Туалет поражал. Наш ректор за такой туалет весь деканат бы продал. Все было нежно-розовым и золотым. Розовая плитка, розовые двери, розовые раковины и сушилки для рук, полотенца и унитазы, мыло и туалетная бумага, причем все в тон. Золотыми были металлические части. Чистота – стерильная. Хоть с пола ешь. Но как мне хотелось здесь на стене написать «Андре – масдай, Линукс – форева», причем вульгарно-зеленой краской, – словами не передать.
Катька все это время стояла в углу с выражением Джульетты на лице. В той части, где она зарезалась добровольно. Я подошла и покачала пальцем у нее перед носом.
– Ты готова?
– А? Что?
– Тогда пошли в зал. Веди давай. Сама знаешь, я в этой психушке не ориентируюсь. НУ!
Катька кивнула и, выйдя из туалета, свернула направо. За первым же поворотом открылся большой зал со столиками и танцполом в центре. Гибрид диско и ресторана. Я огляделась – и решительно потянула подругу к столику в углу. Во-первых, незаметно, во-вторых, можно сесть спиной к стене, в-третьих, от входа недалеко, удерем, если что… Если сможем.
– Меню, карта вин, сладкое, – пропела, появляясь рядом с нами, официантка. Катька встрепенулась и потянулась за красивыми кожаными папками.
Я пнула ее ногой под столом.
– Березовый сок и неочищенные поджаренные фисташки, – заказала я тоном гламурной барышни, которая за ночь посещает по пять таких третьесортных забегаловок.
Официантка замялась.
– В чем дело?! – высокомерно-истерично вопросила я.
– Простите, но у нас нет березового сока.
– Как – нет березового сока?! – возмутилась я. – А что у вас тогда есть?
– Меню перед вами, – напомнила официантка. Я даже и не подумала его открыть.
– Катрин, у них даже березового сока нет, – простонала я. – Девушка, это просто возмутительно! Пошлите за ним немедленно!
Отдаю должное героизму официантки. Она не треснула меня тяжеленькой папкой с меню. И даже не объяснила, что березового сока зимой не бывает. И даже не прошлась по моей родословной, заметив, что не все то дерево, что береза, но все то дуб, что клиент. Вместо этого она тоном вышколенного робота повторила:
– Разрешите предложить вам какой-нибудь другой сок, апельсиновый например…
– Он у вас наверняка из банок и пакетов, – уперлась я. – Или, что еще страшнее, из марокканских апельсинов! – Чем это страшнее, я бы и под расстрелом не придумала. – Несите сюда минеральную воду! Ессентуки номер семнадцать, из горячей скважины и обязательно без газа! Учтите, у меня от газированной воды метеоризм, так что если принесете что-нибудь с пузырями, я вам тут моментально атмосферу испорчу! Да так, что с общественным туалетом перепутают! Я долго тут повторять буду?!
Девушку как ветром сдуло. Катька смотрела на меня со священным ужасом.
– Юлька, ты чего, сдурела?!
– Молчи, несчастная, – прошипела я в ответ. – И не мешай мне спасать наш филей! Официантка принесла две бутылки с минералкой – действительно ессентуки номер 17 и два высоких стакана. Ловко открыла бутылочки прямо при нас и вылила содержимое. Поставила вазочку с фисташками. Я взяла стакан, поболтала на свет и скривилась.
– Дрянь. Наверняка из пятнадцатой скважины нацедили. Но ладно уж, раз меня сюда пригласили, придется терпеть… Свободны, девушка!
Официантку опять как ветром сдуло. Видимо, побоялась, что я сейчас буду заказывать на закуску каких-нибудь маринованных тараканов. Мне того и надо было.
Содержимое стакана тут же отправилось под стол. Катька уже даже вопросов не задавала. А в стакан я набулькала святой водички из фляжки. Потом повторила то же с Катькиной посудой.
– И не вздумай здесь ни пить, ни есть. Увижу – сама урою. Еще ЛСД подмешают – тащи тебя потом, как радистка Кэт…
– Хорошо, – покладисто кивнула Катька. – Если ты этого опасаешься…
Не то чтобы я всерьез опасалась наркотиков, но чем черт не шутит… Я бы на месте Андре просто траванула нас ЛСД или нозепамом – и употребила тепленькими.
Поэтому я просто сидела, болтала святую водичку в бокале, время от времени поднося его к губам – типа пью, и разглядывала зал. И потихоньку теряла всякое чувство времени и реальности. Не из глупости или беспечности. Просто я слишком ошалела. От чего? Вы не представляете, КАК там было! Если и существовало преддверие Дантова ада – то это было оно! Большой зал подсвечивался не полностью и терялся углами во мраке, создавая впечатление простора. Сцена – танцпол – была ярко освещена, а по стенам виднелась роспись. Но ничего похожего на современное граффити. Никакого модерна и кубизма. Никакого авангарда. Это были люди. Перед нами проходила история человечества. Вот двое неандертальцев
