Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская
— Калеб? — я отложила инструменты и вытерла руки, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и мягко. — Что случилось? На тебе лица нет.
Я подошла к нему ближе. Мальчишка шмыгнул носом и виновато протянул мне измятый листок.
— Он... он сказал, что ничего не даст, госпожа Илена, — глухо проговорил дневальный, глядя в пол. — Старик Берт... он очень злился. Сказал, что вы столичная выскочка и известь нужна для укрепления бастионов, а не для «бабьих прихотей». А еще сказал, что мыло — это дефицит, и тратить его на полы он не позволит.
Я почувствовала, как внутри медленно, как ледяная волна, поднимается холодная ярость. Но не на Калеба — на эту непрошибаемую стену мужского упрямства, которая считала гигиену «капризом».
— «Бабьих прихотей», значит? — я легонько коснулась плеча мальчика, приободряя его. — Не расстраивайся, Калеб. Ты молодец, что не побоялся ему это передать. — Я прищурилась, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомая волна азарта. — И что еще сказал наш доблестный квартирмейстер?
— Сказал, что раз вы такая умелица, то и из песка золото сделаете, — Калеб виновато опустил голову. — И что лорд Грейвс не подписывал приказ на «капитальный ремонт». Мол, пусть лекарь сначала делом докажет, что ей все это нужно, а не просто так казну тратит.
Тильда, стоявшая рядом со шваброй, тяжело вздохнула:
— Я ж говорила, госпожа. Берт — он как старый барсук. Пока за хвост не вытащишь из норы, ничего не отдаст.
Я хмыкнула. Похоже, все-таки придется идти и «знакомиться» лично:
— Старый барсук просто не понимает, что чистый лазарет — это такая же часть обороны, как и крепкие стены. — Я повернулась к Тильде. Женщина замерла со щеткой в руках, прислушиваясь к нашему разговору. — Тильда, продолжайте с девочками то, что начали. Я сейчас вернусь. Калеб, — я кивнула мальчишке, — не вешай нос. Показывай дорогу к этому оплоту бережливости. Кажется, мастеру Берту нужно объяснить значение слова «эффективность» лично.
Складская зона Кьельберга располагалась в полуподвальных помещениях под основным зданием. Едва я туда спустилась, как в нос ударил запах дегтя, вяленой рыбы, кожи и старого железа. Коридор ничем не отличался от наземных уровней: тот же камень и факелы на стенах. Разве что окон не было. А некоторые двери были окованы железом так, что и дерева не было видно. Это было царство порядка — сурового, холодного и очень экономного. Калеб, все еще сжимая в руках злополучный список, семенил за мной, явно опасаясь предстоящей встречи.
Мастер Берт обнаружился за конторкой в небольшой комнатке сразу у лестницы, в окружении бесконечных стеллажей. Это был сухой, жилистый старик с пронзительным взглядом человека, который знает цену каждому гвоздю в этой крепости. Похожий на засохший корень: сморщенный, скрюченный, с кустистыми бровями. Узловатыми пальцами и взглядом человека, который считает каждую крошку. Мне он почему-то напомнил гоблина-банкира из одного фэнтезийного фильма. Только одет был не в пример беднее. Да уши были простые, человеческие.
— Известь ему, посмотрите-ка! — Берт даже не поднял головы, когда я вошла, продолжая что-то скрипеть пером по пергаменту. Хотя совершенно точно слышал шаги. — Мыло им подавай. А может, еще и благовония из столицы выписать? Лазарет у них грязный… Триста лет был нормальный, а тут вдруг «антисанитария»!
— Мастер Берт, добрый день, — я остановилась у конторки, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и официально.
— Я уже все сказал мальчишке, — проскрипел старик, не прерывая занятия. — Лишнего мыла нет. Известь распределена на ремонт бастионов. Свободны.
Калеб выразительно пожал плечами. Мол, ну я же говорил!.. Я глубоко вдохнула, призывая на помощь все свое терпение.
— Давайте попробуем еще раз. Я здесь не для того, чтобы просить притирки для лица. Я — целитель гарнизона. И мой список — это не «бабьи прихоти», а перечень необходимых средств для предотвращения эпидемии. Вы ведь понимаете, что дешевле выдать мне пару фунтов щелока сейчас, чем через неделю сжигать тела солдат, умерших от заражения?
Берт, наконец, отложил перо и посмотрел на меня. В его глазах читалось бесконечное упрямство.
— Вы, столичные леди, привыкли, что все появляется по мановению пальца. А у меня — учет. Лорд Грейвс лично проверяет каждую бочку. Я не могу пускать по ветру последнее добро просто потому, что вам не нравится запах в лазарете.
— Речь не о запахе, мастер Берт! — запальчиво возразила я, начиная медленно закипать. Ну что за упрямый старик!.. — Речь об элементарной дезинфекции! Вы считаете медяки, пока ваши люди гниют заживо. Один обученный боец стоит королевской казне золотой слиток. Вы готовы взять на себя ответственность за потерю этого «имущества» из-за куска мыла?
Я не была уверена в том, что обучение бойца действительно стоит так дорого. Но решила, что небольшое сгущение красок пойдет делу на пользу. Однако старика и это не впечатлило.
— Не смей меня учить, девочка! — Берт вскочил, и его лицо начало стремительно багроветь. — Я в этой крепости служил, когда ты еще под стол пешком ходила! У меня дисциплина! У меня приказы! А ты пришла сюда со своими правилами и хочешь пустить прахом все, что я годами копил?
Я тоже начала заводиться:
— Ваши «накопления» убивают людей! — повысила голос, уже не пытаясь сдерживаться, и мой крик эхом отразился от низких сводов склада. — Если вы сейчас же не подпишете выдачу, я заставлю вас лично прийти в лазарет и смотреть, как я буду ампутировать конечности тем, кого можно было спасти чистой водой!
— Да как ты смеешь! — взвизгнул Берт, переходя на ультразвук. — Стража! Вон ее отсюда! Это воровство! Это покушение на казенное имущество!
— Это медицина, старый вы упрямец! — я перегнулась через конторку, окончательно забыв о приличиях. — Дайте мне этот чертов щелок, или я сама его найду! Калеб, за мной!
— Стоять! Не сметь трогать бочки! — Берт выскочил из-за стола, пытаясь преградить мне путь к стеллажам.
Мы оба орали так, что, казалось, от наших воплей пыль начала осыпаться с потолка, ничего не замечая вокруг. И только Калеб испуганно вжался в угол, когда тяжелая дверь склада, подбитая железом, с грохотом распахнулась.
— Что здесь происходит?
Голос Райкера Грейвса, казалось, заполнил собой все помещение, мгновенно выстудив весь
