Пламя - Наталия Джастер
Поэтому я ответил за нее. Между ударами языка по ее клитору, я повысил октаву, чтобы сымитировать ее голос, и крикнул:
— Уже иду!
Возмущенное лицо Бриар быстро сменилось выражением, выражающим нечто среднее между смешком и стоном. На этот раз, когда она прижала вторую руку ко рту, это было сделано для того, чтобы подавить смех. Шлепнув меня по плечу, принцесса отчитала:
— Несносный, порочный мужчина.
— Дикая, распутная наследница, — поддразнил я, на мгновение отпуская ее киску, чтобы по-змеиному проскользнуть вверх по ее телу, словно настоящий нарушитель спокойствия.
Обвив руками мои плечи и скрестив лодыжки у меня на заднице, Бриар прижалась ко мне всем телом. Ее груди терлись о мой торс, кожа излучала тепло, а эти радужки сверкали.
— Я прикажу наказать тебя за это.
— Иными словами, мой план работает. — Я упивался счастливым лицом своей колючки. — Потому что я планирую избаловать тебя.
Радость Бриар растворилась в очередном сладострастном стоне, когда я пристроил свой член к ее пизде и мягко толкнулся бедрами. Она нараспев произнесла мое имя, ее киска сжала мой стояк, пока я толкнулся раз, другой — а затем я удивленно крякнул, когда она извернулась всем телом. Перевернув меня, Бриар оседлала мой член до самого основания, ее волосы красным занавесом упали вокруг нас.
— Тогда начинай прямо сейчас, — дьявольски потребовала она.
Я зашипел, когда Бриар качнула бедрами, растирая свои промокшие складочки обо меня, прежде чем сменить позицию и обхватить ртом мой член, заглатывая меня до самого основания, пока я сам не начал орать.
К тому времени, как мы, пошатываясь, вышли из покоев принцессы и добрались до малой столовой, примыкающей к залу собраний, Эйр уже охранял вход. Привыкший к нашим необузданным повадкам, пуританский рыцарь обычно кряхтел всякий раз, когда из-за этого мы опаздывали. Верный и благородный Эйр не осуждал чужих аппетитов, но имел привычку морщиться, как угрюмый ханжа.
Однако сегодня утром его понимающий взгляд отражал лишь радость. С кривоватой ухмылкой он поклонился при нашем приближении.
— Ваше Высочество, — тепло поприветствовал он. — Сэр Шут.
— Поэт, — поправил я, ухмыляясь, когда мужчина вспыхнул от гордости.
— Эйр. — Бриар взяла обе его руки в свои, затем отпустила и посмотрела на изящно набитые татуировки хищных птиц, выглядывающие из-под закатанных рукавов рубашки Эйра — парящая стая брала начало на его предплечье. — Я никогда раньше этого не говорила, но они прекрасны.
Задумчивая грусть скользнула по лицу солдата.
— Это были любимые животные моего брата.
Сочувствие сдавило мои ребра. Когда я впервые встретил Эйра, он доверился нам с Бриар, рассказав о своем брате, у которого было похожее состояние, что и у Нику, но который умер в юном возрасте. Что случилось с этим мальчиком, рыцарь не стал вдаваться в подробности. Но со временем, возможно, он расскажет.
Лицо Бриар смягчилось.
— Вы, должно быть, очень по нему скучаете.
— Я бы всё отдал, чтобы он дожил до этого дня. — Эйр склонил голову, уголок его рта пополз вверх. — Меня радует мысль, что Нику постигла иная судьба. Не без трагедий, но он всё еще жив. И пока я дышу, так будет и впредь.
Это я понимал. Мужчина не смог спасти своего брата, поэтому посвятил свою жизнь воина попыткам спасти всех остальных. И всё же что-то подсказывало мне, что он берет на себя слишком много, охраняя свои тайны так же, как он охранял это королевство. Рыцарю стоило немалых усилий довериться хоть кому-то, ведь все мы так или иначе носили маски.
Я склонил голову набок.
— А как насчет вас?
Эйр вздернул подбородок.
— У меня есть всё, что мне нужно.
Едва ли. Как я уже говорил ему раньше, однажды кто-нибудь может доказать ему обратное. Но это предстояло выяснить самому Эйру, а не мне строить догадки.
Освобожденный от службы на это утро, Эйр присоединился к нам за трапезой. В этой столовой прямо из пола рос ствол клена; он прорезал насквозь прямоугольный стол и раскрывался зонтиком над головой.
Одной рукой держа вилку, а другой — под столом, я скользнул пальцами вверх по бедру Бриар и оставил ладонь там. Несколько секунд спустя ее пальцы сплелись с моими, и легкая улыбка украсила ее профиль. Вот так мы оба ели одной рукой. И какой же это был ебаный триумф — дожить до дня, когда это стало единственной трудностью.
Несколько мгновений спустя Элиот и леди вошли в просторный зал в вихре льна, кожи и шифона. Выросшим при дворе греха, дамам из Весны не потребовалось и секунды, чтобы понять, как мы провели часы после пробуждения. Один проницательный взгляд на лицо Бриар, которое внезапно расцвело катастрофическим алым оттенком, затем еще один взгляд на мою порочную ухмылку — и ликование разлилось по их лицам.
Пока женщины исполняли непристойный танец за спинами стражников, покачивая бедрами и тазами под воображаемую музыку, лицо Бриар сморщилось в раздраженном и осуждающем хмуром выражении. С забавной ухмылкой Элиот вразвалочку направился к своему стулу. Эйр свирепо уставился на это представление, его капилляры готовы были лопнуть.
Двери снова открылись. Дамы проворно прекратили свой танец и поскакали к столу, скрывая веселье.
Следом за ними в столовую вошла Авалея. Нику семенил рядом, сплетя свои пальчики с пальцами королевы.
Осуждающее выражение на лице Бриар растаяло, и ее губы растянулись в улыбке. Мой взгляд прикипел к Нику; вид того, как он свободно передвигается по замку — благодаря системе лент — наполнил мою грудь теплом.
Небольшой рост моего сына был нетипичен для его возраста, поэтому ему приходилось вытягивать руку сильнее обычного, чтобы держаться за Авалею. Но когда он увидел остальную компанию, жизнь изменила курс. Его глаза широко распахнулись от ликования, и он принялся атаковать всех объятиями.
Члены нашей группы души в нем не чаяли, каждый подзывал Нику к себе и косвенно боролся за его внимание. Я упивался зрелищем того, как тепло встречают моего сына, как лица всех озаряются при взгляде на него, словно в комнату только что вошло само солнце. У Нику был дар очаровывать. Среди этого клана он был полноправным участником и источником восторга.
В какой-то момент Каденс подперла подбородок ладонью и задумчиво произнесла:
— И что же нам делать дальше?
Леди и менестрель заколебались. Базил и Фатима простили им смену верности в пользу Осени и пригласили их обратно в Весну. Корона хотела, чтобы ее прославленный менестрель вернулся, а женщины изначально были частью свиты Фатимы, и
