Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак
На мгновение он замер, будто вслушиваясь в собственные слова, а затем продолжил спокойным, почти деловым тоном:
– Я позабочусь о них обо всех, а ты отправишься в рай. Или скорее в ад, если, конечно, ты и правда ведьма, в чем я уже не сомневаюсь. Волчица в овечьей шкуре. Ты хорошо играла свою роль.
Он наклонился ниже, и его дыхание обожгло ей ухо.
– И не смей кричать – все равно никто не услышит. Дед спит крепко, очень крепко – я об этом позаботился. А других здесь просто нет.
С этими словами Дункан резко убрал ладонь с ее рта, намереваясь перехватить горло. В тот же миг Мэган истошно закричала:
– Алари-и-и-и-их! Помоги-и-и-и! Алари-и-их!
Свободные руки метнулись в бой, зубами она вцепилась в его запястье, прокусив до крови, ногтями изо всех сил старалась достать до лица, до глаз. Он взвыл, инстинктивно отшатнулся, и Мэган сумела приподняться, но он все еще сидел у нее на бедрах, тяжелый, злой, цепкий – вырваться было невозможно. Она продолжала бороться: била, царапалась, защищала лицо, мешала снова закрыть себе рот. Дункан злился все сильнее. Он не ожидал такого сопротивления, не думал, что хрупкая Мэган может быть опасной. Разозлившись, он начал бить ее – резко нанес несколько ударов. Мэган закрывалась руками, снова пыталась вырваться. И вдруг сквозь шум с лестницы донесся голос:
– Дункан! Остановись! Что ты делаешь?!
Бледный Аларих в халате с неожиданной для его возраста скоростью сбегал вниз.
– Оставь ее немедленно! Ты с ума сошел?!
– Не подходи, дед! – заорал Дункан, не оборачиваясь. – Я потом все объясню! Поверь, у меня есть причины!
Его голос был хриплым, надорванным, но уже не звучал уверенно. Мэган почувствовала его слабину, хотя хватку он не ослабил.
– Не смей этого делать! – в реве Алариха звучали одновременно ярость и страх.
Он подскочил к внуку и вцепился в него. Бороться с Дунканом в его возрасте было бесполезно, но он все равно попытался сделать это. Мэган, уловив мгновение, выскользнула из-под него, проползла пару шагов, прежде чем встать на ноги, и метнулась к двери. Ручка повернулась, но замок был закрыт. Она в панике стала осматриваться в поисках ключа. За спиной раздался глухой удар: разъяренный Дункан с силой отшвырнул деда в сторону, Аларих тяжело упал на пол и застонал.
– Прости… Я не хотел, – выкрикнул Дункан, обернувшись к старику, и рванулся в сторону Мэган.
– Дункан, не надо! Пожалуйста, остановись… – голос ее был и хриплым и дрожащим, как у человека, которому не оставили другого выбора, кроме как умолять.
Но слова лишь усилили его ярость. Он, словно ослепленный собственной решимостью, схватил ее за плечи и с силой швырнул на пол. В голове у Мэган загудело, боль мешала сосредоточиться. И тут в стрельчатом окне зала раздался треск, мгновенно переросший в грохот. Стеклянная арка рухнула внутрь замка, разлетевшись на тысячи осколков. С ветром и холодом в помещение ворвались двое: плотный молодой мужчина с отточенными движениями и коренастый, значительно старше, но двигающийся с решимостью человека, для которого важен каждый удар. Не тратя ни секунды, они оттащили Дункана от полумертвой Мэган. Кон О’Райли стал перед ней, как живой щит. Второй, его сын, стиснув челюсти, с размаху ударил Дункана в лицо. Удар был точен и тяжел – Дункан отлетел к камину, ударился затылком о кованую решетку и осел, как сломанная марионетка.
– Не-е-е-ет! Дункан! – будто с надрывом легких закричал Аларих.
Он поднялся с пола, держась за грудь, и на дрожащих ногах добрался до внука, потом с трудом, будто каждый сустав отказывался служить, опустился рядом. Подняв окровавленную голову Дункана, он прижал ее к себе с нежностью, которую хранил только для него. Зал заполнили невыносимые старческие рыдания, став единственным звуком, кроме воя ветра снаружи.
– Дункан, внучок, сынок, ты жив? – Голос Алариха срывался, становился все глуше, будто гас вместе с надеждой. – Скажи хоть что-нибудь… Дунка-а-а-ан!
Обхватив обмякшее тело, старик раскачивался взад-вперед, как скорбный силуэт у могильного камня. Дрожь охватила его плечи, глухие, надломленные рыдания не стихали – он отказывался верить, что Дункана больше нет. Мэган смотрела на это, будто находясь в кошмарном сне. Дункан, ее кузен, любимец семьи, только что пытался убить ее, а теперь уже его мертвое тело лежит у камина, оплакиваемое Аларихом.
Представляешь, дневник, как я себя чувствовал, когда услышал эту часть истории?.. Нет, ты не представляешь! И даже не пытайся, потому что описать это невозможно ни словами, ни сравнениями. Это была не злость – это было что-то куда более древнее, хищное, сродни ярости тех богов, что карали за осквернение храма. Я был готов умереть – да, именно так, умереть только ради того, чтобы попасть в ад, выследить там этого ублюдка Дункана и убить его еще раз. И чтобы до последней искры сознания он знал – это за Мэган: за каждый ее синяк, за каждый крик, который она издала в том зале, когда он повалил ее на пол, как куклу, за всю ее боль и страдания. И возможно, мне не хватило бы одного раза, возможно, я сделал бы это десять раз, или сто, или пока обугленный ад не начал бы умолять меня остановиться.
Я был в бессильной ярости. Он избил мою девочку – мое нежное, хрупкое, светлое существо, которое боится пауков и терпеть не может драки даже в кино. Он трижды пытался убить ее! И в последний раз почти преуспел… А где был я? Правильно, в каком-то идиотском отпуске с бывшей невестой, которая вдруг решила утащить меня в никуда.
Надеюсь, для Маргарет и Дункана в аду приготовили специальный котел, один на двоих, где они будут вариться вечно. И я с удовольствием, не задумываясь, крутанул бы ручку температуры до максимума, даже если бы пришлось спалить весь ад дотла. Будь они трижды прокляты!
В общем, дневник, сейчас дай мне время успокоиться, и я снова продолжу.
Ну вот, выпил кофе, взял себя в руки – поехали дальше по страницам истории.
На следующий день Мэган, едва живая от кошмара, обрушившегося на ее хрупкие плечи за последние сутки, – с ссадинами на лице, с фиолетовыми разводами под глазами, с телом, которое болело при каждом вдохе, – собралась с силами и отправилась в лес. Она знала: это еще не конец. Кон О’Райли обещал ей помочь найти меня. И возможно, этот шанс будет последним.
Именно так проявляется храбрость,
