Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак
Кон не заставил себя долго ждать. Появился, как и обещал, в полдень, в своем неизменном коричнево-сером плаще.
– Как дела, девочка? – спросил он, пристально глядя на Мэган.
– Сложно описать словами, – ответила она усталым голосом. – Беда следует за бедой, а это редко делает кого-то счастливым.
– Ты хороший человек, Мэган, – сказал он мягко. – А хороших людей Вселенная так просто не отпускает. Не время тебе умирать. Впереди – и радости, и испытания, к ним надо быть готовой.
– Я все выдержу, – сказала она с непоколебимой решимостью, – лишь бы вернуть Дерека. Если же мне не суждено его больше увидеть, – она опустила взгляд, – тогда я буду сожалеть, что вы вчера пришли мне на помощь, потому что моя жизнь без него теряет всякий смысл.
Кон помолчал, а затем сказал:
– У меня есть две новости: одна – хорошая, а вторая тебе не очень понравится.
– Говорите же, Кон, не томите!
– Хорошая новость в том, что вернуть твоего жениха можно, и совместными усилиями мы это сделаем.
– А вторая? – спросила она, почти не дыша.
– Понадобится вновь вернуться к Кольцу Бродгара в ноябре.
Мэган побледнела.
– Двенадцатого ноября? Еще ждать 4 месяца? – В голосе зазвенело отчаяние.
Кон печально покачал головой:
– Вы были там с Дереком в прошлом году, верно?
– Да, – прошептала она.
– Помнишь ли ты, как работает магия Кольца? Она активируется раз в четыре года – только в это время открываются каналы, связывающие нас с другими измерениями. Тогда и только тогда возможен обряд.
– Кон… – она ахнула, словно услышала приговор. – Вы хотите сказать…
– Что до следующего окна – больше трех лет, – кивнул он. – К сожалению, другого пути не существует.
– Три года… – Ее голос был плоским, как камень. Она осела на траву, словно не могла выдержать вес этого известия.
Кон смотрел на нее с болью и пониманием. Он знал – хуже потери может быть только беспомощное ожидание.
– Неужели… – голос Мэган дрогнул, – неужели нельзя придумать ничего другого? Может быть, существует иной путь?
Кон вздохнул. Его лицо было спокойно, но за ним угадывалась усталость человека, который уже пересмотрел все карты, изучил все закоулки мира и нашел лишь один выход.
– Поверь, я сделал все, что мог, Мэган. Я и правда искал все возможные варианты, но, к сожалению, это единственный способ.
– Но вы уверены? – спросила она, цепляясь за последнюю надежду. – Вы точно уверены, что мы сможем его вернуть?
– Да, – твердо ответил он. – Я в этом уверен.
– Где он сейчас? Что с ним? – с тревогой спросила она.
– Он в прошлом, – ответил Кон. – Маргарет забрала его туда.
– Маргарет? – Мэган выпрямилась. – Маргарет?!
– Я говорил тебе еще при нашей первой встрече: в тот момент, когда ты произносила заклинание, произошло нечто странное – она вмешалась, трансформировала часть магии и увела его с собой в иную реальность, в иное время.
– Но если она мертва, – отчаянно прошептала Мэган, – значит, и он мертв? Если его забрал тот, кого нет в живых?
– Нет, – покачал головой Кон. – Он жив, но находится среди мертвых – в зазоре между мирами, где время течет по иным законам.
Губы Мэган задрожали.
– Есть еще одна хорошая новость, – продолжил Кон. – Когда ты вернешь Дерека, перевоплощений больше не будет. Проклятие снято, ты успела его разрушить. Осталось только вытащить твоего любимого обратно. – И положив руку ей на плечо, добавил, глядя прямо в глаза: – Самое главное, девочка, – наберись терпения. И тогда все будет хорошо.
Договорившись с Коном, что будет возвращаться в Касл Мэл каждый год в одну и ту же дату, чтобы встречаться с ним на прежнем месте и хотя бы так убеждаться, что он жив и все идет по плану, Мэган отпустила его с тяжестью в сердце. Он ушел своей дорогой, а она так и осталась сидеть на месте, где однажды сломалась ее жизнь, рыдая и обращаясь в пустоту с теми же вопросами, с которыми я когда-то бился о стены: за что все это, почему так жестоко, так бессмысленно, так несправедливо обходится с ней судьба?
Ответов, разумеется, не последовало. Только ветер шевелил листья и траву, как будто посмеивался в лицо. Обида копилась в ней, как пар под крышкой чайника. Злоба, бессилие и отчаяние породили одну-единственную мысль: во всем виновата Маргарет. Мэган не могла простить, что она отняла у нее главное – человека, с которым она связывала каждый день своей жизни. И знаешь, дневник, что она сделала? Угадай! Мэган побежала в замок за ключами от входных дверей церкви, подгоняемая желанием свести счеты с Маргарет. Она ворвалась в склеп как буря, как обезумевшая, лишенная всякого страха. Говорит, что мое исчезновение вылечило ее от всех фобий. После того как потеряешь все – терять становится нечего. До боли знакомые фразы…
В тот момент в ней жила только ярость – первобытная, слепая, что прорывается сквозь боль и не поддается контролю. Мэган подбежала к саркофагу Маргарет и ударила обеими руками, потом с размаху ногой. Камень содрогался под ее криками и натиском боли, которую невозможно было больше держать внутри.
– ДАВАЙ! – закричала она хрипло, на изломе голоса. – Иди сюда, проклятая ведьма! ВЫЙДИ, Я СКАЗАЛА ТЕБЕ!
Ее голос разносился эхом по склепу, отражаясь от стен, как будто весь этот мертвый зал смеялся над ней.
– Что за игры ты устроила, подлая мерзавка?! – вопила она, снова ударяя по саркофагу кулаками. – Верни мне немедленно Дерека! Верни, слышишь?! ВЕРНИ!!!
Но в ответ – безмолвная тишина, глухая и равнодушная, как сама смерть. Мэган зарычала от бессилия, пнула саркофаг с такой силой, что боль пронзила ногу, но это только разъярило ее еще больше. Она обрушила кулаки на каменную плиту, накрывающую гробницу, словно хотела пробить ее, сорвать вечность с петель.
– Ненавижу тебя, ведьма! – кричала она в исступлении. – Ты слышишь меня, мерзкая, гнилая тварь? Ненавижу!!!
Это был вопль души, которую лишили любви, смысла, будущего, и теперь все, что ей оставалось, – выть в каменном склепе, бросая вызов в вечность.
– Верни мне его, ведьма проклятая! ВЕРНИ!!!
На пороге склепа в оцепенении стоял Уоррен, не веря своим глазам. В его голове будто замкнуло цепь. Выходя из комнаты Алариха, он вдруг заметил, как Мэган срывается с места и, спотыкаясь, почти летит вниз по лестнице, будто за ней гонится кто-то невидимый. Он, конечно,
